Обещание острова - Софи Таль Мен Страница 50

Оливии выполнял роль аудиоколонок, и в комнате зазвучал голос Анн Сильвестр, а поверх него более тоненький и менее уверенный. Роза услышала эту песню несколькими днями раньше, когда Алексис позвонил ей по видео. В это время маленький мальчик карабкался ему на плечи, и он счел себя обязанным представить его. Его племяннику Орельену было столько же лет, сколько Розе, и язык у него был так же хорошо подвешен. Он сразу же показал на Розу пальцем и спросил, знает ли она «Маленькую Жозетту»[11], потому что дядя Алексис всегда говорит, что ее слова напоминают ему о ней. «Обо мне?» – переспросила Роза, удивившись тому, какая она важная персона. Оливия тоже подошла к экрану, чтобы послушать эту классику, ставшую знаменитой несколько поколений назад. И обе они пришли к выводу, что маленькая Жозетта действительно похожа на Розу. «Ее не успевали умыть до выхода из дома, и Жозетта шла в школу с большими шоколадными усами. И она была такой смешной в своем клетчатом фартуке, с косичками, ранцем за спиной и большущими, как у жандарма, усами».

Роза путалась в тексте, с трудом попадала в музыку и половину слов проглатывала. Но именно это и обеспечило ей успех. Детское старание, веселье и усердие, с каким она пела, заслужили бурю аплодисментов. Оливия оценила, насколько общение поколений благотворно для обеих сторон. Опыт и мудрость старших, с одной стороны, свежесть и невинность девочки, с другой. Сюда бы еще Прозака, чтобы добавить изрядную порцию ласки и баловства, подумала она и вспомнила реплику Алексиса.

Ян назначил ей свидание днем в Пор-Тюди. Оливия нашла его загадочным и подумала, не планирует ли он сделать ей сюрприз. Например, вдруг они должны встретить Маттье с семьей. До сих пор док занимался реабилитацией не слишком усердно и ему было по-прежнему не очень легко ходить. Он переваливался, как хромая утка, и гримасничал от боли, если прогулка затягивалась. На этот раз он решил, что ему по силам дойти до конца мола, и предложил Оливии посидеть возле зеленого сигнального прожектора. Здесь был прекрасный наблюдательный пункт с некоторой добавкой волшебства: если достаточно долго смотреть на горизонт, он пришлет в награду за терпение образ Джо. Их взгляды блуждали вдали. Оливия придерживала дочку, сидящую у нее на коленях, боясь, как бы девочка не упала в воду. Наконец, Ян прервал молчание:

– Я поговорил о церемонии прощания с некоторыми пациентами. Идея всем нравится.

– Прекрасно.

– Ты уже выбрала дату?

– Я думаю о последней неделе августа. В конце месяца на острове меньше народа, к тому же у нас будет время, чтобы все организовать.

Он кивнул:

– Надо будет сказать Маттье. Он наверняка захочет пригласить друзей из Бреста.

– Да, я об этом думала. Когда он приедет?

– Я надеялся, что сегодня, – вздохнул Ян. – Но с ним никогда ничего не известно.

Малышка Роза завертелась, стараясь вырваться из рук Оливии.

– Ты обещала, что мы пойдем на пля-а-а-аж!

– Да, уже идем, милая.

Она собралась встать, когда Ян придержал ее за руку.

– Погоди! Я хотел поговорить с тобой о другом.

– Да?

– Ты что-нибудь знаешь о… я хочу сказать… о моем заместителе?

– Об Алексисе?

– Да, ну и?..

Роза схватила дедулю за руку и потянула, заставляя встать.

– Мама и Алексис каждый день звонят друг другу!

Ян с усилием поднялся и медленным шагом направился к порту вместе с вцепившейся в него девочкой.

– Да что ты? Расскажи дедуле! Этот Алексис часто звонит?

– Он даже научил меня песне! О маленькой Жозетте с шоколадными усами. Правда же, мама?

Оливия пожала плечами и приняла подчеркнуто равнодушный вид, наблюдая за тем, как Роза все время наклоняется, чтобы заглянуть в каждое ведро рыбаков, и вынуждает своего дедулю изворачиваться. Девочке было так весело, что она запела песенку: «Ее увидела привратница и сказала: «Здравствуйте, месье». – «Я не месье, – ответила Жозетта». – «Ух ты, а я подумала, что месье», – удивилась привратница».

Пока она пела, Ян безмолвно задавал Оливии вопросы, и ей становилось неловко от его настойчивости. Любопытство не в его привычках. И тем более интерес к Алексису. Зачем он назначил ей встречу, чтобы поговорить о нем? Была ли у него какая-то задняя мысль? Ей было известно, что он опасается наплыва пациентов в туристический сезон, хотя ни за что в этом не признается. Неужели ему хватит нахальства снова позвать его на временную работу?

– Алексис не предполагает вернуться на Груа, – предупредила она Яна, когда песня завершилась.

– Он сам тебе сказал?

– Нет, вообще-то я у него не спрашивала… Просто знаю, и все.

– На прощальную церемонию Джо он приедет.

– Да, конечно.

Ян что-то подозревал, теперь она была в этом уверена, а он как ни в чем не бывало заявил:

– Я любил этого парня.

И Роза подхватила:

– И мы тоже его очень любим. Особенно мама!

Оливия закатила глаза.

– Надо было записать на диктофон твои слова, Ян… Вот это лицемерие!

– Это чистая правда! Он отличный парень, пациенты до сих пор его вспоминают. Скажи ему, если он хочет вернуться, добро пожаловать.

– Добро пожаловать куда? Ты намерен передать ему кабинет?

– Э-э-э, нет… Добро пожаловать на Груа, в отпуск.

Она натянуто засмеялась. Ну что за старый плут! Она не знала, чего ей больше хочется – придушить его или расцеловать.

– Вот и позови его! Он придет в восторг от твоего приглашения! – бросила она, схватила дочку за руку и увела, оставив Яна стоять на молу.

Глава 41

На этот раз Алексис легче нашел свое место в трио. Честно говоря, встреча, которую ему устроили Валентина и племянники, ничем не напоминала ту, что случилась в апреле. Когда он вошел в квартиру после плавания по морю в окрестностях Бреста, Орельен и Дамьен с криками «Дядя!» повисли на нем, словно две коалы, а Валентина, в восторге от его новой стрижки, взъерошила ему волосы.

– Ты красавец, братик… и вроде в отличной форме! – воскликнула она, а потом опустила глаза и увидела скребущую ей ноги собаку. – Это кого же ты нам притащил?

– Собака! Дядя Алексис купил собаку! – хором завопили мальчишки.

– Разрешите представить: O’Зак, он очень добрый.

– Гениально! Как же мы мечтали о собаке!

Валентина явно была не в восторге, но не захотела отравлять всеобщую радость. Ее брат преобразился, и ничто не могло доставить ей большего счастья. Первое впечатление оказалось верным и подтвердилось в последующие недели: Алексис больше не пребывал в хорошо знакомом ей заторможенном состоянии. Ничего похожего; теперь она видела, что он готов двигаться вперед. К нему