Мама, держи меня за капюшон! - Людмила Лаврова Страница 46

грустно. А потом покачала головой и ушла, чтобы больше у них не появляться. Димка иногда видел ее в городе, но делал вид, что не знает. А она останавливалась каждый раз, когда замечала его, и долго смотрела вслед, не делая попытки окликнуть. Разговаривать с ней Димка бы и не стал. Он боялся, как бы она не пришла в то время, когда его не будет дома, потому что понимал – матери лишние нервы совершенно ни к чему. Она и так Машку кормить не смогла, после того как не стало отца – молоко пропало. А если и дальше будет все время плакать, так и вовсе плохо будет. Он ведь прекрасно понимает, что будет, если кто-нибудь нажалуется на их семью.

Плохо будет, это точно! Совсем как с Полинкой из сорок третьей квартиры. У нее мать пьет не просыхая. И к ним сначала все комиссии какие-то ходили, потому что соседи жаловались. А потом Полину забрали в детский дом. Димка как-то пробрался туда с пацанами. Забор там хлипкий, и пара дырок есть, куда спокойно пролезть можно. Они тогда засели в кустах и долго караулили, пока Полина не вышла с остальными на прогулку. Ох и ревела она! А он не знал, как ее успокоить. Все конфеты, которые мать купила им на двоих с Сашкой, отдал тогда Полинке. Но мама не ругалась. Погладила его по голове и сказала, что гордится тем, какой у нее сын. Только вот… Чем тут гордиться, если помочь Полинке он все равно не смог? Она так и живет там, в детском доме. Рассказывает, что привыкла и все хорошо. А сама шепнула ему как-то, что мечтает, чтобы мама перестала пить и забрала ее, наконец, домой.

Мама Димкина, конечно, не пьет, но мало ли поводов придумать можно… Вон тетя Рая, соседка, опять жаловалась, что Машка кричит сильно. А что он сделать может? Сестра еще маленькая. У нее то животик болит, то зубки режутся. Машка у них ранняя. Так врач сказал. У нее уже целых три зуба есть. Она даже умудрилась Димку так за палец цапнуть, что чуть кровь не пошла. Хорошие зубы, значит, крепкие! Только теперь следить приходится, потому что тянет в рот все что попало. Вчера так и заснула с Сашкиным зайцем в обнимку, мусоля длинное ухо. Брат сначала рассердился, а потом ничего, даже реветь не стал. Решил, наверное, что сестре заяц нужнее.

Будильник тихонько пропел, и Димка поспешил его выключить. Пора собираться. Ему в школу, Сашке в сад. Мама придет с минуты на минуту и нужно еще успеть приготовить завтрак на всех, а то сама возиться будет.

Димка заканчивал с бутербродами, когда в прихожей щелкнул замок, и мама вошла на кухню, скидывая на ходу старенькое пальто. Она обняла Димку, обхватив руками его щеки и заглядывая в глаза:

– Доброе утро, мой рыцарь!

– Доброе утро, моя королева!

Это было их тайным приветствием с тех пор, как Димка откопал на книжных полках романы Вальтера Скотта.

– Как дела?

– Машка орала ночью опять. Я ей бутылочку дал и гелем десны намазал. Угомонилась.

– Новый зуб вылез?

– Пока нет. Но десна опухла уже. Температуры не было.

– Хорошо. Дим, что бы я без тебя делала?

– Мам… я это… Бабушку вчера видел опять.

Зоя замерла, зарывшись пальцами в вихры сына.

– Она что-то говорила? Вы разговаривали?

– Нет. Она стояла у нашего подъезда и смотрела на окна. А когда я подошел, отвернулась и ушла.

Зоя кивнула каким-то своим мыслям, но тут же спохватилась, что сын ее лица не видит. Она взяла его за подбородок, ловя взгляд:

– Дим, ты не сердись на нее, хорошо? Она… сложная, конечно. Но все-таки ваша бабушка. И пусть меня она не любит, но вы все ее внуки. И ты, и Саша, и Машенька.

– Так чего она тогда ругается, что нас много?

– Ох, сынок… – Зоя устало опустилась на стул и притянула к себе сына. – Понимаешь, некоторые люди считают, что жить надо только так, как они считают правильным.

– Почему? Почему они думают, что знают, как лучше?

– Не знаю. Может быть, потому что считают, будто их возраст и жизненный опыт дают им на это такое право. В чем-то это, возможно, и правильно, но как тогда молодым набивать свои шишки и получать собственный опыт?

– Нелогично у этих людей как-то все получается!

– Точно! – Зоя улыбнулась, глядя на своего старшего. Все-таки, как быстро время бежит! Только недавно он был таким как Саша, а уже вон как вымахал. Шутка ли – седьмой класс. Еще немного и будет совсем взрослым. Она вздохнула. Он и так уже слишком повзрослел и слишком многое понимает.

Зоя погладила сына по щеке и попросила:

– Если увидишь бабушку еще раз, не ругайся с ней, хорошо? Если она захочет тебе что-то сказать или поговорить с тобой – просто послушай ее, а потом решишь, что делать дальше. И еще… Сынок, забудь все, что ты слышал в тот день… Ты понимаешь, о чем я. Когда приходит горе, человек меняется. Очень сильно. И может творить такие вещи и говорить такие страшные слова, что сам потом постарается и не вспомнить, что такое было. Это происходит не потому, что человек злой. Это так говорит в нем боль от потери. Понимаешь?

Димка не совсем понял, о чем говорит мама, но в очередной раз убедился – она слишком добрая. Вон сколько бабушка ей плохого наговорила, а мама ее все равно оправдать пытается. Только зачем – непонятно.

Он глянул на часы и подскочил на месте.

– Елки! Меня Валентина Михайловна сегодня с потрохами съест! Я уже на первый урок опоздал!

– Пойдешь ко второму! – Зоя ухватила рванувшего было с кухни сына за старенькую футболку и усадила за стол. – Ты же не завтракал!

– Некогда, мам!

– Ничего! Не убежит твоя школа! Скоро тебя ветром носить будет! Вон какой худющий стал! Смотреть страшно!

Подвинув ближе к сыну тарелку с бутербродами, Зоя вышла из кухни, чтобы разбудить Сашу.

Через полчаса Дима уже бежал к школе, крепко держа за руку скачущего вприпрыжку за ним брата.

– Дим, Дим, а ты вечером со мной поиграешь?

– Обязательно.

– А научишь меня мотоцикл рисовать?

– Научу.

– А машинку?

– И машинку.

– А…

– Сашка! Я тебя чему угодно научу, только сейчас закрой рот, потому что мороз на улице, и шагай быстрее, договорились?

– Ага!

Перспектива заполучить старшего брата на весь вечер в свое распоряжение Сашку впечатлила, и остаток пути он