«Шкура» - Юлия Александровна Волкодав Страница 44

кремлёвском соборе проходившем. Почти час, как дура, стояла, корону над ней держала. Вторую корону Артём, мой тогдашний парень, держал. Вообще так нельзя, говорят, пара должна быть замужняя и венчанная. Но ни замужних, ни венчанных у нас на курсе не нашлось, и сгодились мы с Артёмом. Так я и не поняла тогда, для чего люди всю катавасию затевают. Ну красиво, платье, короны, свечки. И дальше что? Развелась моя однокурсница уже через год, и венчание не спасло.

Бабульки у входа в собор неодобрительно на нас покосились, но замечаний насчёт моей непокрытой головы не сделали. Тигран же переложил трость в левую руку, а правой перекрестился к моему немалому изумлению. Вот уж не предполагала, что он верующий. И вообще православный. Я заходила за ним в собор уже с опаской. Если он сейчас начнёт у каждой иконы поклоны отвешивать, моя психика точно не выдержит. Чего я ещё он нём не знаю, интересно? Но Тигран просто обошёл территорию с явно культурологическим интересом. А когда мы вышли, начал объяснять, что тут совершенно особая роспись потолков, какая-то там техника, которую сейчас мало где можно увидеть. Разве что в Петербурге есть две церкви, и ещё на Севере. Он даже имена какие-то называл, известных мастеров, сей техникой владевших. А я смотрела на него в полном шоке. Вот честно, я была уверена, что наш Тигран Борисович разбирается только в нефти. Ну может ещё во всяких подковёрных интригах большого бизнеса и большой политики, от бизнеса неотделимой. Но храмовая роспись?!

Я думала, осмотрев главную достопримечательность, мы пойдём на выход, но Тигран заявил, что хочет посмотреть весь Кремль, и мы потащились вдоль стены, мимо шикарных клумб и уютных лавочек. Территория тут была на удивление вылизана, как будто все деньги городского бюджета шли исключительно на облагораживание Кремля. Выйди за его стены, и узнаешь, что такое жопа мира. А тут вполне себе окультуренное Средневековье, чистенькое и глянцевое, как в книжке-фэнтази.

— Наверх, я надеюсь, мы не полезем? Там лестницы ужасные, — предупредила я, когда мы добрались до Сторожевой башни.

— А что там наверху? — тут же уточнил Тигран.

И открыл путеводитель, так что врать было бесполезно. Вот честно, его туристический энтузиазм меня уже начал утомлять.

— Музей средневекового оружия. Арбалеты всякие, кинжалы. Даже продают что-то, копии, конечно, новодел.

По лицу Тиграна было видно, что он сомневается. Подошёл к двери в башню, оценил лестницу. Он бы по ней и со здоровой ногой прошёл только боком, согнувшись в три погибели.

— Ладно, не пойдём. Что тут ещё интересного есть?

— Ничего, — простонала я. — Тигран, давай просто на лавочке посидим, ладно?

— Устала?

Я кивнула, и он тут же повёл меня к ближайшей скамейке. Мы уселись, Тигран по привычке вытянул больную ногу и сложил руки на трости, я пристроила голову у него на плече. Правда устала, как собака. И тошно так, что выть хочется.

— Мне кажется, ты не очень любишь родной город, — заметил Тигран.

Надо же, какая наблюдательность.

— Мягко сказано, — проворчала я. — Здесь всё какое-то убогое, грязное, мелкое.

— Кремль убогий?!

— Ну, Кремль ничего. Но я не поклонник всякой старины. И что, Кремль? Я его ещё в детстве весь облазила. Каждый день, что ли, сюда ходить? А больше в Энске пойти некуда.

— Зато в маленьких городах есть особое очарование.

— Угу, сказал москвич.

— А с чего ты взяла, что я москвич? — удивился Тигран, поворачиваясь ко мне и заглядывая в глаза. — Я родился в местечке, по сравнению с которым твой Энск просто мегаполис. Там всего одно развлечение для детей и взрослых — море.

— Море! Море многое компенсирует, знаешь ли, — заметила я, стараясь не показать, как удивилась. Почему-то была уверена, что Тигран родился и вырос в Москве.

— Хочешь, съездим туда как-нибудь? Только не думай, что попадёшь в Майами. За последние пятьдесят лет городок не сильно изменился.

Мне следовало бы решительно отказаться. Сказал же, не Майами. А я вообще-то в Майами давно прошусь. Но это его «съездим» вместо привычного «давай отправим тебя куда-нибудь на море», почему-то подействовало магически, и я кивнула. Что вообще со мной происходило?

На колокольне зазвонил колокол, отмечая очередной прожитый час. Три. Скоро день закончится. Завтра мы навестим маму, послезавтра заберём её в Москву. Я наконец-то вырвусь из душных ностальгических объятий города детства. Полтора дня до свободы. Но от этой мысли вдруг стало ещё грустнее. Москва завертит, закрутит, снова начнёт перемалывать твою жизнь словно в мясорубке. Тигран будет разрываться между работой и семьёй, иногда приезжать за своей порцией секса и несколькими часами сна, мы опять будем ругаться, он будет меня бесить. Странно, тут он меня почти не бесит. Или даже совсем не бесит. Ну своеобразный он, конечно, с росписями этими, с мороженым, с храмами. Но не бесит. А в Москве начнёт. В Москве все друг друга бесят.

***

Я стояла у плиты, жарила котлеты из судака и чувствовала себя героиней какого-нибудь сериала для тётушек. Скажи мне кто месяц назад, что я буду стоять в Энске у плиты и что-то там готовить! В рожу бы плюнула. Однако же…

Таксист повёз нас домой каким-то странным маршрутом, мимо большого рыбного рынка, известного на весь Энск и даже за его пределами. В детстве я иногда ходила сюда с мамой, и всегда ненавидела подобные походы. На рынке нестерпимо воняло рыбой, а летом запах бывал далеко не всегда свежим. К тому же я вообще рыбу не любила, никогда. И надо было Тиграну из окна успеть рассмотреть рыбные прилавки. Он тут же попросил водителя остановиться.

— Мариш, давай свежей рыбки возьмём на ужин? — обратился он ко мне несколько запоздало, так как машина уже припарковалась у обочины. — Так хочется нормальной, а не перемороженной рыбы.

Мда. Я давно уже заметила, что у москвичей на рыбе есть некоторый заскок. В Энске, стоящем на реке, такого добра завались, весной и осенью, когда идёт путина, особенно. Я лично не то, что рыбу, икру-то особым деликатесом не считала, в детстве успела её поесть вдоволь. Мама меня даже заставляла бутерброды с икрой есть, чтобы гемоглобин повышать. Помню, как выходила с бутербродом во двор и просила кого-нибудь из ребятни слизать икру, и только потом доедала хлеб и оставшееся на нём масло. В Москве же ценится даже самая бросовая по энским меркам рыба, такая, как судак или сазан, если она свежая. Не говоря уже об осетрах, которых я, к слову, просто терпеть не могу. Так что с одной стороны желание Тиграна мне было понятно.

А с другой, он же не простой смертный, который в третьеразрядном супермаркете вынужден