Мама, держи меня за капюшон! - Людмила Лаврова Страница 42

Мария Михайловна протянула было руку, чтобы открыть дверь, но потом передумала. Нужно сначала поговорить с бабушкой. А потом уже делать какие-то выводы.

Следующие две недели Мария Михайловна внимательно наблюдала за классом, а потом объявила:

– То, что я увидела за эти две недели, меня очень впечатлило. Но не с лучшей стороны. Поднимите руки те, кто собрался поступать в вуз?

Над партами нерешительно поднялось несколько рук. Мария Михайловна отметила, что ни Даша, ни ее соседка по парте, Маша, руки поднимать не стали. Даша сидела, уперев взгляд в парту и не поднимая глаз на учителя, как делала с тех пор, как Мария Михайловна пришла в их класс.

– Что я вам могу сказать… Очень печально, что из всего класса только пять, нет, шесть человек собирается поступать в вуз. Шансы есть у гораздо большего количества, поверьте. У всех вас. Вот только предмет вы, конечно, запустили. И не только русский язык, но и литературу тоже. А можете гораздо больше, чем показываете. Поэтому с сегодняшнего дня мы начинаем с вами работать. Серьезно, много и как следует. Кого это не устраивает, или же те, кому это не нужно, так как они решили, что в этой жизни им достаточно только школы или ПТУ, могут переместиться на задние парты и заниматься там своими делами, но очень тихо, чтобы не мешать мне и одноклассникам. Предупреждаю сразу, что те, кто к концу десятого класса покажет плохие результаты по этим предметам, скорее всего, будут отчислены из школы.

Все молча наблюдали за учителем, внимательно слушая, когда Даша сгребла свои вещи с парты и промаршировала в конец класса.

– Даша, я правильно понимаю твой демарш?

– Совершенно. Мне все равно ничего не светит, так чего пыхтеть? – Даша плюхнулась на стул и, открыв тетрадь, принялась рисовать.

Мария Михайловна молча кивнула и продолжила урок.

Следующие две недели стали для десятого «В» сущей каторгой. Сочинения чередовались с диктантами, а кроме того, им было сказано, что в конце месяца состоится зачет по всем правилам, которые они прошли за это время.

– Достало все! – Маша швырнула на парту учебник литературы и покосилась на Дарью, которая задумчиво чертила пальцем по столу. – Что ты молчишь?

– А что мне сказать? Вы, как овцы, все терпите. Ну и терпите дальше!

– А что ты предлагаешь? Какие у нас варианты?

– Да бойкот бы устроили ей. Она точно такое терпеть не будет. А учитывая возраст – уйдет еще до конца года. Нужны ей эти нервы…

Маша посмотрела на подругу и махнула рукой одноклассникам.

Войдя в класс через несколько минут, Мария Михайловна застала там гулкую тишину. Класс был совершенно пуст. Она улыбнулась и, спокойно сев за стол учителя, принялась заполнять журнал.

Десятый «В», заняв беседку в соседнем детском садике, гудел, обсуждая свое смелое начало. Никому и в голову не приходило до этого устроить бойкот кому-либо из учителей.

– А если нас всех попрут?

– Да ну! Всех выгнать – слишком много вопросов будет. Вон, Дашку выгонят, и все. Может, Машку еще с ней.

– А если она к директору пойдет?

– И что она ей скажет? Что такая вся знаменитая и заслуженная с нами не справилась?

Даша сидела молча, не встревая в обсуждение, и думала о том, что завтра выписывают бабушку и нужно будет сходить сегодня к Генке, соседу-таксисту, и договориться, чтобы он помог отвезти ее из больницы домой. Хорошо, что в этот раз все обошлось. Когда Даша увидела бабушку, лежащую на полу в прихожей, первой мыслью, от которой бросило в жар, а потом в ледяной холод, было то, что теперь она осталась совершенно одна. Бабушка была такой бледной и дышала так тихо, что только зеркальце, которое Даша дрожащими руками поднесла к лицу Галины Степановны, дало понять, что женщина еще жива. Скорая, больница и врач, который успокаивал ее, говоря, что все обошлось, но лучше оставить бабушку под присмотром на ближайшие две недели. Галина Степановна, придя в себя, отругала внучку за панику и хотела написать отказ от госпитализации. Но Даша, снова разревевшись, уговорила ее остаться пока в больнице.

– А как ты одна?

– Бабуль, ну первый раз, что ли? Справлюсь я! Нинка поможет, если что. – Даша постаралась, чтобы это прозвучало убедительно. С Ниной еще предстоит объясняться вечером, ведь на смену она сегодня точно уже опоздала.

Нина, впрочем, и слова Даше не сказала. В их районе новости разносились мгновенно, и хозяйка магазина уже знала, что Даша уехала вместе с бабушкой на скорой. И когда девочка появилась в дверях, Нина тихонько выдохнула. Если пришла – значит, обошлось.

– Приступай, а я пошла. У меня дети голодные сидят. Дашка, я там тебе в подсобке для бабушки собрала кое-что. Возьмешь и отвезешь завтра в больницу, поняла? Ей нужно сейчас хорошо питаться.

– Нин, да не надо, я сама могу…

– Что ты можешь – я лучше тебя знаю, – Нина накинула куртку и погрозила пальцем Даше. – Сделаешь, как я сказала, поняла? И не брыкайся, ты же не лошадь? Все, я ушла.

– Спасибо, Нин! – Даша первый раз за весь день улыбнулась, посмотрев на закрывшуюся за начальницей дверь. Все-таки Нинка хорошая, хоть и старается ее «воспитывать» так, чтобы Даша ни от кого помощи не ждала.

– Кому ты нужна? Вот и рассчитывай только на себя и свои силы, поняла? Бесплатный сыр, Дашка, обычно бывает сильно несвежим и весьма опасным. Вот и думай!

Нина, прошедшая «школу» рабочих окраин, хорошо знала, о чем говорит, поэтому Даша к ней прислушивалась.

– Дашка! Ты чего, как мышь под веником, притихла? – Маша тряхнула подругу за плечо.

– Мне пора. Какой смысл сидеть тут и языками трепать?

– Так еще физкультура! Как ты уйдешь?

– Молча. Ножками. Скажешь Юлиане, что у меня живот разболелся.

Даша подхватила сумку и вышла из беседки. Хорошо тем, кто сейчас придет домой и там их будет ждать обед, приготовленный мамой, и поглаженные шмотки. А ей такого ждать не приходится. Нужно убрать и что-то приготовить, а потом ехать в больницу. Хорошо, что бабушка завтра будет уже дома.

Даша не знала, что Мария Михайловна все-таки выяснила, в какую больницу увезли ее бабушку и все это время навещала ее, пытаясь как можно больше узнать о девочке.

– Вы первая, кто вообще о Даше хоть что-то спрашивает.

– А разве директор никаких вопросов не задавала? – Мария Михайловна чистила апельсин, сидя у кровати Галины Степановны.

– Ну почему же? Спрашивала. Но без подробностей.

– А я могу вас попросить,