Сны наяву - Лора Хэнкин Страница 4

в США, его семья вернулась в Индию, когда ему было десять лет, и он перебрался сюда только после окончания школы. Так что «Сны наяву» как явление прошли мимо него. Первые три года наших отношений он понятия не имел о том, что ребенком я была звездой. Затем у меня наконец появилось ощущение, что он здесь надолго, и я решила, что пора познакомить его со скелетами в моем шкафу. Я разрешила ему посмотреть одну серию шоу, чтобы он мог хотя бы примерно представить, что происходило со мной, но попросила его больше «Сны наяву» не смотреть. Он с уважением отнесся к моему желанию. А может он и сам не захотел смотреть дальше, потому что был уже взрослым человеком, которого больше интересуют, к примеру, проблемы экологии, а не интриги на конкурсе школьных талантов. Он воспринимает мою короткую актерскую карьеру как милый эпизод, одно из мимолетных увлечений, что бывают у всех подростков. Как если бы я пропустила год в школе или бы одно время была готкой.

И, господи, спасибо тебе, он никогда не просил меня побыть Кэт-Плохой-Девчонкой в постели. Я с содроганием вспоминаю, сколько нормальных с виду парней завлекали меня в свои спальни, когда мне было около двадцати, создавали подходящее настроение, а потом просили поднять бровь и сказать что-то ужасное. С еще большим отвращением я вспоминаю те разы, когда я чувствовала себя достаточно одинокой и возбужденной настолько, чтобы действительно это сделать.

– Знаешь, что помогло бы мне выкинуть это все из головы? – спрашивает Михир, все еще гладя меня по волосам. – Можно уехать за город на выходные. Снять номер в хорошем отеле, знаешь, бывают такие – их как будто обставляла чья-то чудаковатая двоюродная бабушка.

Михир – чрезвычайно умелый хитрец. И намеки на «чудаковатую двоюродную бабушку», и эта легкость, с которой он предложил поездку – такой непринужденности можно добиться, только тщательно отрепетировав речь перед зеркалом – выдают его с головой. Он хочет сделать мне предложение.

Когда мы впервые заговорили о совместном будущем я сказала, что мне нужно время, чтобы стать партнером в фирме. Планирование свадьбы, которая будет соответствовать чувству прекрасного его родителей, поездка в Индию, чтобы отпраздновать со всей его многочисленной родней, а потом и медовый месяц – все это отбросит меня назад по карьерной лестнице, я окажусь на ступеньку ниже даже тех парней, что пришли в компанию вместе со мной. Молодых парней, которые не тратили годы юности на попытки стать звездами Голливуда.

– Дай мне пару лет, – сказала я Михиру два года назад.

Так что врасплох он меня не застал. Более того – я с нетерпением ждала, когда он наконец сделает мне предложение. Когда я представляю нас двоих – морщинистых, старых, прогуливающихся вдвоем под ручку в парке, мое маленькое каменное сердце смягчается, хотя я и чувствую себя при этом глупо.

Но теперь меня охватывает тревога. Михир полагает, что причина, по которой я не вспоминаю о тех славных денечках, в том, что я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез. Или, может быть, он думает, что мне не нравится вспоминать, как все закончилось – как я стояла в стороне, опустив глаза, пока моя подруга билась истерическом припадке на глазах у миллионов людей.

Но причина не только в этом. Мне не нравится, кем я была тогда. Я не просто не помогла Саммер в трудную минуту. У нее хватало причин для нервного срыва, но не последнюю роль в случившемся сыграла именно я. Прямо скажем – главную роль. Михир не знает об этом – никто не знает. И я боюсь, что если узнает, то не сможет любить меня так же, как любит сейчас.

Он смотрит на меня, притворяясь равнодушным, пытаясь укрыть от меня блеск надежды в своих глазах. Черт возьми, он лучший человек, которого я знаю. Он действительно спасает детей не только для того, чтобы побыть «хорошим» перед тем, как погрузиться в дебри корпоративного права. Он действительно верит во все эти благородные штуки вроде «пусть после нашей смерти мир станет чуточку лучше, чем он был, когда мы все в него пришли».

Проблема в том, что я влюбилась в хорошего человека, который думает, что я тоже хороший человек и относится ко мне с нежностью, как будто я заслуживаю такого дара судьбы. Но сейчас это глупое интервью с Ноа воскресило то, что я похоронила глубоко внутри себя: чувство вины. Как я могу позволить Михиру беспечно связать свою жизнь с моей, как я могу наплевать на прошлое и праздновать собственную жизнь, когда вокруг бродит призрак моей вины, мертвец, так и не нашедший покоя – пусть и вижу его только я?

Поэтому я притворяюсь, что не поняла намека.

– У меня сейчас так много работы, не думаю, что смогу вырваться.

Уголки его губ разочарованно опускаются. Я наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать.

– Давай чуть позже? Сама идея мне нравится.

К концу месяца вся эта ситуация с возрождением нашей подростковой группы уже не будет так напрягать. Мне просто нужно затаиться, отползти как можно дальше от суматохи, которую они устроили вокруг «Снов наяву». Да и непохороненный мертвец моей вины к тому времени устанет и уберется прочь с глаз, снова скроется в глубинах памяти.

Михир и закончить не успеет свое великое предложение, как я закричу: «Да, да, тысячу раз да!»

Я достаю телефон и отправляю письмо своему агенту: «Эта идея не стоит того, чтобы ночевать с ней. Мой ответ – нет».

На следующий день я с гордо поднятой головой иду на работу. Если «Атлас» так уж сильно хочет возродить группу, они могут сделать это и без меня. Я была важна в проекте, но я – не Саммер и не Ноа. Когда группа еще существовала, мне постоянно напоминали об этом. Этот офис и эта жизнь – теперь тут мое место.

Через пару часов Лиана написала мне на почту:

«Кэт! Не могу дождаться нашей новой встречи – фаны будут в восторге! И, возможно, ты наконец-то познакомишься с моим мужем. До сих пор не могу поверить, что так и не познакомила вас – он тебе понравится, он самый лучший».

Я хмуро пялюсь на сообщение. Неужели Лиана еще не в курсе, что я отказалась вернуться? Или это ее попытка заставить меня передумать? В ответ я желаю ей удачи с проектом и туманно предлагаю созвониться в ближайшее время. Лиана отвечает сразу же, как будто только и ждала моего