Трещина - Олег Ивик Страница 4

максимально высокую и по возможности трудную гору. Он выбирает какой-то любезный его сердцу пик, приходит к его подножию, разбивает там базовый лагерь и начинает восхождение. До базового лагеря он согласен добираться хоть на трамвае, но трамваи в горах не ходят, и альпинисту приходится некоторое время идти по горным тропам с рюкзаком за спиной. Особого кайфа он от этого не получает. Его кайф – стоять на вершине самого высокого и недоступного горного пика и презрительно сплевывать на идущих внизу горных туристов.

Для горного туриста смысл похода – протащить как можно более тяжелый рюкзак на как можно большее расстояние по разного рода перевалам, ледникам и осыпям, выбрав при этом самый неудобный из возможных маршрутов. Сам горный турист уверен, что он хочет искупаться в минеральном источнике и посмотреть на красивый водопад. Но если от источника к водопаду ведет дивная лесная дорога, заросшая малиной и грибами, горный турист с презрением отвергнет ее и наметит себе кружной путь с возможно большим числом оползней и камнепадов, причем обязательно проходящий хотя бы через один ледник и через засыпанный снегом перевал. Поскольку четкой труднодостижимой цели у горного туриста, в отличие от альпиниста, нет, поход считается тем более удачным, чем чаще его участники попадали под дождь и град, проваливались в трещины и падали в реку. Если ударил сильный мороз, кто-то подвернул ногу, палатку пришлось ставить на лед, а завхоз забыл дома примус – значит, поход особо удался.

Я вообще-то скорее альпинист. Я даже на жизнь себе зарабатываю промышленным альпинизмом. В реальности это означает, что я надеваю на себя свое крутое альпинистское снаряжение (побывавшее на нескольких четырех- и пятитысячниках) и лезу на крышу какой-нибудь тухлой пятиэтажки, чтобы сбить с нее сосульки или поправить съехавший лист железа… В горах я тоже в основном – альпинист. Но сейчас, поскольку я остался без команды, я вынужденно превратился в горного туриста.

Я решил через Карачаевск добраться до альплагеря «Узункол», оттуда пройти по долине реки Мырды до ее истока – ледника Мырды. Потом пересечь этот ледник, перевалить через перевал Ак-Тюбе, пройти ледник Гвандры[2] и дальше, по долинам нескольких речек, впадающих одна в другую, дойти до турбазы «Глобус». Я собирался идти медленно и всюду, где мне будут попадаться красивые и уютные места, ставить палатку и устраивать дневку. Ну а если по дороге я встречу какую-нибудь дружественную альпинистскую группу или симпатичных горных туристов, которые идут в места, где я еще не был, я могу к ним присоединиться.

В Узунколе я бывал не раз и в долине Мырды – тоже; я помнил, что там очень красиво. Мы совершили в том районе несколько восхождений. Но на ледник Мырды я не выходил, хотя и видел его вблизи, а на перевале Ак-Тюбе и за ним вообще никогда не был.

Я прикинул, что весь маршрут до Глобуса, включая дорогу от Москвы, займет дней семь-восемь, если в пути валять дурака. Это меня вполне устраивало. А из Глобуса можно еще куда-нибудь рвануть: если я захочу задержаться, на работе возражать не будут. Сейчас в Москве альпинистов больше, чем аварийных крыш, и мне всегда найдут замену. Я позвонил бригадиру и сказал, что на работу сегодня не выйду и вернусь недели через две или позже. Он спросил, куда я еду, объяснил, что только идиот может идти по ледникам в одиночку, и пожелал мне удачи.

В этот день я никуда не поехал, потому что было уже слишком поздно. Я решил добираться до Узункола автостопом – ну, может, не до самого Узункола, но, по крайней мере, до Карачаевска. А если ты решил ехать автостопом, то лучше всего выходить на трассу с рассветом.

Автостопом я езжу не только для экономии, хотя и это немаловажно. Когда стоишь на трассе, чувствуешь какую-то удивительную свободу. Весь мир лежит перед тобой, и если ты не особо торопишься, то никогда не знаешь, где окажешься через час. Может, тебя высадят на окраине какого-то незнакомого города, ты зайдешь в него, чтобы перекусить и купить мороженого, и вдруг увидишь старинную площадь, мощенную брусчаткой, и фантастической красоты собор шестнадцатого века, и улочки, сбегающие к реке… И пока ты все это осмотришь, и искупаешься на крохотном пляже, и поешь мороженого, и поболтаешь с рыбаками, безнадежно сидящими со своими удочками на рассохшемся причале, наступит вечер. И какая-то бабка, которую ты спросишь о ночлеге, посоветует тебе идти в монастырь на окраине города: там всех паломников и путников бесплатно кормят в трапезной и разрешают спать в храме. И ты идешь на колокольный звон и входишь в ворота монастыря. И тебя действительно заводят в трапезную и после общей молитвы дают тебе миску с постным борщом, салат и кашу. Оно, конечно, стоит копейки, и ты опустишь в кружку купюру, на которую можно купить пять таких обедов. Но все равно – мне, например, нравится атмосфера в монастырях и нравится, что кормят бесплатно, а деньги ты уже сам кладешь, если хочешь. А потом в храме всем раздают коврики (впрочем, у меня свой каремат), и можно устроиться прямо под куполом и смотреть, как оплавляются свечи, и молодой важный послушник гасит огарки, и тьма настает, а ты устремляешь глаза вверх и видишь над собой темный величественный лик Саваофа…

Перед рассветом, когда над корнями деревьев клубится туман, ты с какими-то паломниками идешь через рощицу к деревянному срубу монастырской купальни. Внутри совсем темно, крохотное оконце еще не разбужено грядущей зарей, и ты почти на ощупь раздеваешься и спускаешься по каменным ступеням в родниковую воду. Ты окунаешься с головой, тебе холодно и весело. Вверху кто-то скороговоркой читает «Отче наш», за деревянной стеной попискивают и плещутся женщины, а снаружи уже доносится оглушающий птичий гомон…

Потом солнце начинает подниматься над миром, и ты выходишь на трассу, тормозишь машину и едешь себе дальше. И если тебе по дороге приглянулся склон, на котором угнездилась березовая роща, а внизу протекает речушка, ты говоришь шоферу: шеф, тормозни! И выходишь, чтобы поваляться на траве под березами и немного поплавать… А если бы ты купил билет на поезд или автобус, ты бы промчался мимо этой рощи, глядя на нее сквозь грязное окно. А про город и монастырь вообще бы не узнал.

А иногда ты и вовсе оказываешься совсем не там, куда собирался. Я однажды ехал автостопом в сторону Мурманска – посмотреть на Кольский залив, сходить на атомный ледокол «Ленин» (туда водят экскурсии), а потом махнуть в Териберку. В Териберку я хотел даже не из-за «Левиафана», а просто я никогда еще не был так далеко на севере. Она хоть и стоит на берегу Баренцева моря, но по сути это уже почти океан. Если оттуда смотреть в море, то вдали, за горизонтом, по прямой, будет Ледовитый океан и даже Северный полюс…

Короче, я вышел из Москвы и отправился на Кольский полуостров. И меня почти сразу подобрали ребята на микроавтобусе, которые ехали в Карелию, чтобы там сплавляться на байдарках. У них кто-то в последнюю минуту заболел, и в одной байдарке не хватало гребца. Они сидели и горевали: или кому-то придется идти одному (а это трудно), или надо в байдарку-двойку сажать третьего (а это вообще нереально, потому что некуда)… Ну и в общем, они меня позвали с собой, и я согласился, потому что раньше никогда не был в Карелии и на байдарке почти не ходил – так, немножко, по Москве-реке, в рамках пляжного отдыха… Я с этими ребятами очень подружился, и поход мне понравился. Мы шли по Энг-озеру, а потом по реке Воньге, ночевали на островах, питались в основном рыбой, грибами и черникой… Мы две недели не видели ни одной деревни, и две недели у нас не ловили мобильники. Мы просто выпали из времени и цивилизации. Я впервые бродил по настоящим болотам, впервые ел морошку (а меня ели стаи комаров, оводов, мошки и еще какой-то бесчисленной дряни). Впервые проходил речные пороги (правда, не особо сложные – сложные мы обнесли, потому что байдарка – это не катамаран, у нее устойчивость фиговая).

Короче, автостоп – это классно. Но сейчас я не собирался менять