Кризис чужого возраста - Маша Трауб Страница 37

Потом Кира кричала, что в этом процессе участвуют двое, что именно Димка должен был побеспокоиться о безопасности и так далее. В конце она сообщила, что он полный козел, раз отправил меня на аборт. Я сказала, что на аборт сама себя отправила. Кира кивнула – да, потому что я была уверена, что Димка меня не поддержит. Поэтому он вдвойне козел. И даже втройне, раз не узнал про мои особенности – резус-фактор и связанные с этим сложности. Я пыталась объяснить Кире, что никто не спрашивает про резус-фактор перед тем, как заняться любовью. Кира ответила, что даже полным дебилам и придуркам иногда хватает ума пользоваться презервативом. А моему распрекрасному Димке было просто наплевать, что будет со мной дальше. Только и всего. Наверное, она была права. Ему было наплевать. У него уже была Настя.

– Ты всю жизнь живешь с ножом в спине, который воткнул в тебя твой Димка, – заявила Кира. И да, она снова оказалась права. Я жила с ножом в спине. Димка меня предал и сделал так, чтобы я об этом никогда не забывала.

Так прошло еще десять лет. Жизнь совсем нас разметала. Мы больше не встречались. До того момента, пока пьяный в хлам Димка не появился на пороге моей квартиры. Я пыталась уснуть – в последнее время страдала от бессонницы и мигрени. Выпив таблетки и открыв форточку, снова легла в кровать, когда в дверь позвонили. Подумала, что это Кира – она иногда приходила ко мне после своих свиданий пожаловаться, что опять все прошло не так, как она ожидала. Я шла к двери, надеясь, что в этот раз точно смогу ее убить.

Димка был пьян. Таким я его никогда не видела. Он мог быть навеселе, но никогда не напивался до подобного состояния.

– Господи, что случилось? – ахнула я.

– Прости. Мне больше некуда, – сказал Димка, вваливаясь в дверь. Я кое-как довела его до диванчика на кухне и уложила, прикрыв пледом. Он тут же уснул. Я вернулась в спальню и еще долго рассматривала потолок. Таблетки не действовали.

Утром сварила кофе, пожарила яичницу. Димка продолжал спать, хотя я надеялась, что он проснется от запахов и громыхания посуды. У меня были утренние пары, так что я уехала в институт, оставив записку – «Ты помнишь, что дверь надо захлопнуть?». Все знали, что наши двери захлопываются, а не запираются на ключ. Я давно хотела поставить сигнализацию или врезать новые замки, но руки никак не доходили.

В институте гадала, увижу ли Димку, когда вернусь? Если честно, мечтала об этом. Но шансы стремились к нулю. Так и вышло. Вечером Димки в квартире не обнаружила. Только приписку под моей запиской – «Спасибо». И все. Я позвонила Кире, рассказала, что в ночи заявился Димка и что с этим делать, не знаю.

– У него типичный кризис среднего возраста, – заявила категорично Кира.

– Подожди, все кризисы давно прошли. Я о пенсии задумываюсь! – удивилась я.

– Ты забыла, что у Димки все было быстрее, чем у нас. Женился в девятнадцать, в двадцать стал отцом, жил жизнью человека на десять лет старше своего возраста. Ему рано пришлось повзрослеть, соответствовать своей жене и ее ожиданиям. Он почти все пропустил. И теперь вдруг это понял. – Кира говорила очень аргументированно. – Вспомни, его не было ни на вручении дипломов, ни на вечеринке. Он сидел с маленькой дочерью и не мог приехать. После первого курса стал своей тенью. Это был не наш сумасбродный Димка, которого все обожали, а чужой, скучный и очень правильный Митечка.

– Он ведь любил эту свою Настю, и помнишь, как рассказывал про дочь? Я удивлялась, что мужчина может так долго рассказывать про сыпь, кормление, игрушки, колыбельные. Он не мог их бросить, – заметила я.

– Никто не знает, кто как может поступить, а как нет, – хмыкнула Кира. – Я тоже не ожидала, что мой Гриша послушает свою мамашу и решит, что я ему не пара. Он Дашку даже с днем рождения не поздравил, а она ждала. Не могла поверить, что папа попросту забыл. Я не удивилась. Они уже почти год не виделись. И кто бы мог такое подумать про Гришу? Такого положительного, порядочного, высоконравственного. Ладно я, но зачем он так с Дашкой? Она придумала себе, что это я виновата, что мы расстались. Я не хочу наговаривать на Гришу, не хочу, чтобы Дашка считала своего отца подлецом, но уже устала от всего этого. А его мамаша, которая говорила, что станет бабушкой века? Где она? Она свою внучку видела один раз и решила, что она не похожа на ее обожаемого сыночка. Как такое может быть? Она ведь не какая-то дура, кандидат наук, вообще-то. Что у нее в голове было, когда она настраивала своего сына против меня и собственной внучки?

Мы молчали. Кира все еще злилась на Гришу, которого очень любила. Но так случилось, что он оказался слабым, зависимым от матери и ее мнения. Кира не стала бороться со свекровью и подала на развод. Гриша попросил сделать анализ ДНК – убедиться, что Дашка его дочь, но Кира резко ответила, что пусть он сначала свою ДНК сделает с собственной матерью, а потом уже требует от них с Дашкой. Гриша выплачивал алименты, но не виделся с дочерью. Кира очень из-за этого переживала. А Дашка просто пыталась найти ответы – почему ее родители, оба хорошие, нормальные люди, не смогли жить вместе? Почему ее отец, такой приличный, порядочный, не хочет с ней общаться? И почему мама ничего не может с этим сделать?

– Почему он приехал именно ко мне? – спросила я у Киры.

– Потому что ты не замужем, детей нет, зато есть квартира и ты все еще живешь воспоминаниями и ему не откажешь, – пожала плечами она. Сказать такое, с ее стороны, было немного жестоко.

– То есть у него исключительно прагматичный интерес? – уточнила я.

– Ага, я бы сказала – шкурный. Перекантоваться. Поесть, поспать, помыться. Ты же наверняка уже спланировала, что приготовишь ему на ужин. Прости, я знаю, что не должна так говорить, но это правда. Ты не любовь всей его жизни, он не осознал, что потерял тебя и теперь пытается вернуть. Не надо думать, что он что-то помнит и все эти годы хранил в памяти. Это не так.

Кира слишком хорошо меня знала. Все, что она говорила, было правдой. Я действительно переживала, не зная, что приготовить на ужин. Что Димка любит, какие коронные блюда