Не прячьтесь от дождя - Владимир Алексеевич Солоухин Страница 35

самых горьких и мрачных обстоятельствах может найтись неожиданное просветление. Перед магазином, к моей радости, к моему ликованию, оказалось две очереди: одна очень большая (к которой и относилась увиденная мной цифра 78) очередь за траурными венками и вторая очередь — за гробами, гораздо меньше первой. Я, например, в этой второй очереди получился восемнадцатым. Было отчего ликовать. Успел услышать, что гробов привозят обычно не больше пятнадцати — двадцати. Значит, если я оказался бы семьдесят девятым — восьмидесятым, то мне пришлось бы стоять в очереди четыре дня. А теперь есть надежда получить гроб уже сегодня. Пусть за венками стоят по четыре дня. Венки мне без надобности. Ишь чего захотели, венков! Нет. Мне бы самое простое, будничное, мне бы гроб из досок. И есть надежда, что я его сегодня куплю. Это ли не великая удача! Мать умерла? Скорбь и горе? Горький комок со вчерашнего дня? Тихий, достойный разговор, соответствующий трауру? О нет! Радуйся, радуйся, ликуй, черт возьми, будет тебе сегодня гроб к часу дня. Могло быть похуже, если бы пришел на полчаса позже и занял бы очередь тридцать четвертым, как этот вон в кепке, в клетчатой безрукавке, широколицый, с голубыми покорными глазами.

Строго говоря, проволочка была даже необходима мне. Потому что, если бы сразу же, сейчас я получил гроб, то куда бы я его повез? Я ведь не знаю еще, где в таком городе, как Минск, можно обить гроб цинком, где этот цинк достать, как это можно сделать. Ближайший час принес мне пулеметную очередь (семь-восемь) горьких разочарований. Я заходил в какие-то мастерские, разговаривал с кровельщиками, звонил на фабрики и склады, искал лудильщиков, и все это для того, чтобы убедиться: в столичном городе Минске оцинковать гроб практически невозможно. Я этим не хочу обидеть минчан. Они тут ни при чем, и выполнить эту задачу в других столичных городах, включая Москву, было бы, наверное, нисколько не проще. Сдаваться мне было нельзя, отступать некуда, и я решился на отчаянный поступок. Я, что называется, легализовался и в ответ на истребительную очередь неудач выдал столь же энергичную очередь телефонных звонков. Петрусь Бровка, Петр Глебка, Максим Танк и Янка Брыль — лауреаты, депутаты, академики, влиятельнейшие люди республики подключились к операции «Гроб», чтобы помочь своему московскому собрату. Через час мне стало известно, что за дело взялся министр (теперь я забыл, какого именно министерства), а еще через полчаса сказали, чтобы я ехал на базар, нашел там в далеком и глухом углу будку некоего жестянщика, который по личной просьбе министра сделает для меня все, что нужно.

Между тем приближался час дня, и я должен был бежать в магазин за гробом. В уверенности, что гроб куплю (эта уверенность подкреплялась теперь высоким звонком к директору «Похоронных принадлежностей»), я остановил на улице пустой грузовик, договорился с шофером и приехал к магазину на грузовике.

Гробов еще не было. Шофер грузовика нервничал и все стремился уехать, но я ему хорошо заплатил, дав деньги вперед, и этот участок фронта как будто стабилизировался.

Минуты ожидания скрасились разглядыванием большой серой витрины или, вернее сказать, стенда (фанера, обтянутая материей), на каких вывешивают обычно фотографии передовиков предприятия. На этом стенде было написано: «Образцы памятников, изготовленных по заказам населения». Меня удивило, что вся очень просторная доска (на ней могло бы уместиться образцов пятьдесят) была пуста и сера и только в правом нижнем углу ее сиротливо висела еще более серая и тусклая фотография, изображающая еще более унылую и серую бетонную, тупую, бездарную, безобразную тумбу. Господи, сделай как-нибудь так, чтобы над моей могилой не стояло такого памятника. И зачем вывешивать образец, если он только один и выбирать все равно не приходится?

Я давно для себя установил, что весь народ уже несколько десятилетий живет на своеобразном пайке, распространяемом на все без исключения стороны жизни. Заходя в магазин, человек покупает не то, что он хотел бы купить, а что есть в наличии в магазине. Выбор же, как правило, очень ограничен, если вообще возможен. Недаром распространилось и существует в народе выражение: «дают» вместо «продают».

— Что дают?

— Босоножки.

— Что дают?

— Польских кур.

— Что дают?

— Болгарские помидоры.

— Что дают?

— Болоньи.

— Что дают?

— Женские зонтики.

В этом «дают» таится глубокий смысл. Всякий понимает, что не просто дают, а за деньги. Но все же именно дают, как можно давать только при повседневном и жестком ограничении, как можно давать только паек.

Вы хотели бы купить к обеду что-нибудь по своему выбору: парную говяжью вырезку, печенку, язык, рубец, свиные ножки, куриные потроха, мясную свинину, телятину, овечью голову, бычьи хвосты, эскалоп, антрекот, молодого поросенка, гуся, индейку, куропатку, рябчика, коровье вымя, кролика… Вы заходите в двадцать магазинов подряд и всюду встречаете только говядину первой категории и говядину второй категории, баранину тоже двух же категорий и, всего вероятнее, говяжьи почки. Это все, из чего вы можете выбрать. Это в Москве. В областных же, а тем более небольших городах не найдете и этого.

Вы хотите купить грибы (в нашей лесной стране грибы не роскошь) и про себя начинаете думать, какие грибы вам лучше купить: грузди, волнушки, чернухи, маслята, сыроежки, лисички, белые, подберезовики, шампиньоны, или, может быть, трюфели, или, может быть, маринованный кесарев гриб? Вы обходите сто магазинов и или вообще не встречаете никаких грибов или повсюду встречаете только один сорт, который сегодня завезли и «дают», скорее всего, это будут маринованные маслята.

Конечно, в разное время могут появиться за прилавком, мелькнуть то одни грибы, то другие. Бывает иногда и говяжья печенка или индейка, но не бывает так, чтобы вам был предоставлен выбор. Случайно вы можете «достать» даже, пожалуй, и рубец или соленые рыжики (хотя и то и другое маловероятно), но вы никогда не купите того, что вам заранее хотелось бы купить, вы не можете свою покупку запланировать, Потому что вынуждены довольствоваться тем, что «дают».

Еда — материя грубая. Идем в цветочные магазины. Сегодня в продаже только хризантемы. Как бы ни хотелось вам купить орхидею, розу, примулу, гиацинт, гвоздику, ирис, тюльпан, вы не можете этого сделать — вы сидите на цветочном пайке. Надо ли брать все остальные сферы, лежащие между говяжьим языком и орхидеей? Каждый человек, если встряхнет головой на бегу и оглядится вокруг трезвым взглядом, согласится со мной, что паек пронизывает всю нашу жизнь — от листа кровельного железа до женской шубы, от туфель до кофточки, от книги, граммофонной пластинки, кинофильма,