Огни из Ада – 2 - Макс Огрей Страница 3

Лицо Марии на миг сделалось очень серьезным, она украдкой посмотрела в окно, но тут же снова вошла в образ и ответила с наивной виноватой улыбкой:

– Эх, Митрофаныч. Старая я совсем стала. Бессонница мучает, сил нет. А зимой ночи такие длинные, – она сделала глоток. – Вот проснулась я рано-рано. И не пойму, спала вообще или просто глаза прикрыла. Так пролежала около часа, а сон не идет. Ну, думаю, что тут делать, нужно пойти на свежий воздух, может, нагуляюсь и потом буду крепко спать.

– Да-а-а. Бессонница – это какое-то проклятие. У меня тоже такое бывает. Но от этого недуга я всегда храню у себя народное средство, – сторож достал из-за спинки кушетки литровую бутыль, наполовину заполненную мутной жидкостью. – Бражка из меда – самое лучшее средство от всех болезней и бессонниц. – Он протянул бутыль старушке: – Давай угощу тебя стаканчиком. Спать будешь до следующего утра.

– Нет, ну что ты. Я никогда эту дрянь в рот не брала и уж на старости лет не стану, но спасибо тебе, Митрофаныч, – отвечала старушка, поглядывая в окно.

– Ну смотри, как пожелаешь. А я себе налью стаканчик, – он взял граненый стакан, который стоял на столе, дунул в него и налил чуть больше половины. Затем принял позу оратора и, подняв свой «фужер», с чувством произнес: – Ну, бабуська, не пьянства окаянного ради, а токмо пользы для, – и залпом опустошил стакан.

Сторож не мог не заметить, что бабушка все время посматривает в окно и вообще ведет себя немного нервно.

– А что, старая, ты все на стройку-то глядишь? Нет там твоей кошки, уж убежала давно. Неужто она тебя ждать будет. Вот только для нее такая яма – сущий пустяк, а для тебя чуть ледяной могилой не стала, – он хрипло засмеялся.

– Твоя правда, Митрофаныч, чуть не закоченела совсем, – согласилась Мария, – да только я смотрю не на кошку. Мне уж больно интересно, что вы тут строить-то собрались. Вон какую ямищу вырыли, аж голова кружится, – она приложила руку ко лбу.

– Вон оно что, – сторож улыбнулся и с важностью поднял кустистые брови. – Тут строится имение польского барона. И это не какой-то там проходимец, а настоящий барон. Буржуин недобитый, будь он неладен, – Митрофаныч сплюнул на пол. – С каким-то сложным именем. У меня тут записано на листочке, чтобы не забыть. – Сторож подошел к тумбочке, выдвинул ящик и начал искать. – А, вот она, – наконец пробасил он. – Это будет дом Кшиштофа Горелика, не приведи Господи людям такие имена и фамилии.

– А что он за шишка такая, что ему дом строят в самом парке? – спросила Мария, ставя пустую кружку и отодвигая ее к середине стола.

– Да кто ж его знает, барыгу этого. Я только знаю, что его еще называют «зеркальным бароном» и что у него в Москве есть производство стекол и диковинных зеркал. И что самые верха нашего правительства заказывают ему эти стекляшки… Наверное, стоят сумасшедших денег. И больше ничего не знаю, мы люди маленькие, наше дело охранять, – сторож налил себе еще полстакана бражки и вмиг выпил. – А уж кто он и зачем, нам это неведомо.

Мария медленно поднялась на ноги, облокотившись рукой о стол, и ласково произнесла:

– Ну что ж, спасибо тебе, Дмитрий Митрофаныч, за все. За то, что спас меня и что отогрел у себя в каморке, и за гостеприимство твое человеческое. Но мне уже пора идти.

– Да куда ты пойдешь? На улице все так же холодно и темно. Посиди еще, погрейся. А как рассветет, потихоньку и отправишься домой.

– Не могу, спасибо тебе за все. Мне уже и вправду пора, – отнекивалась Мария. – Ты добрый человек, гостеприимный. Но я уже так устала и сонливость появилось. Так что пойду я, пока опять сон не развеялся.

Старушка укутала голову платком почти по глаза, надела длинный тулуп и сняла еще не до конца высохшие варежки с решетки обогревателя. Митрофаныч проводил старушку до калитки, широко открыл ее и выпустил Марию. Она вышла, обернулась, еще раз посмотрела на котлован, а потом на сторожа и спросила:

– Значит «зеркальный барон» Горелик тут будет жить?

– Ну да, а что?

– Да ничего, просто интересуюсь, – старушка пожала руку сторожа своей хрупкой ручкой во влажной варежке и произнесла: – Еще раз спасибо тебе… Будь осторожен!

Митрофаныч рассмеялся:

– Ничего со мной не сделается! Ладно, бывай, может, свидимся еще.

– Только если на том свете, – тихонько прошелестела Мария, но сторож не услышал ее слов. Он махнул рукой и закрыл деревянную калитку.

Честно говоря, Дмитрию Митрофановичу его гостья показалась очень странной. Он ей не верил. Что-то было не так в ее рассказе. Не слишком ли она стара, чтобы бегать за кошками по стройкам? Нужно проверить, вдруг она что-то там повредила.

Отойдя на несколько шагов от забора, Мария остановилась и прислушалась (сторож Митрофаныч захлопнул дверь будки), потом сошла с тропинки и пробралась по сугробам к забору, прильнула к щели между досками и стала наблюдать. Спустя несколько минут Мария увидела, как сторож вышел из свой конуры, осмотрелся и зашагал вдоль котлована, все время глядя на дно ямы, откуда вытащил странную старуху.

Он подошел к заледенелому деревянному настилу, по которому спустилась вниз Мария, и остановился в раздумьях.

– Твое любопытство тебя погубит, сторож Дима, – с ухмылкой произнесла Мария, наблюдая за ним через щель.

Митрофаныч, которому в голову слегка ударила медовая бражка, перестал сомневаться и решил-таки спуститься вниз. Он сделал неуверенный шажок, нога чуть не съехала, но сторож смог устоять. Он замер, проверяя, не заскользит ли дальше, и, когда убедился, что стоит уверенно, шагнул другой ногой. Только он, как ему показалось, утвердился на ледяной поверхности, как нога в валенке поехала по доске. Дальнейшие события заняли одну секунду: тело сторожа подлетело вверх, шапка-ушанка соскочила с головы, и Митрофаныч грохнулся со всей силы на дно котлована. Раздался глухой стук. «Головой приложился», – спокойно подумала Мария.

Больше сторож Дмитрий Митрофанович не двигался. Из-под его затылка текла густая горячая кровь, которая быстро остывала и становилась вязкой.

– Вот и ладненько. А не нужно было совать свой нос не в свои дела, – с легкой усмешкой произнесла Мария, после чего развернулась и пошла прочь в темноту парка, тая, как призрак, в утренней морозной дымке.

Глава 2. Возвращение Огнивы

– Огнива! – радостно вскрикнул Максим и проворно вскочил на ноги, вертя головой по сторонам. В комнате никого не было, кроме самого Макса. Молодой человек нахмурился и нерешительно позвал:

– Огнива? Это ты?

Снова раздался девичий игривый смех, после чего послышался громкий хлопок, и в метре от Макса образовалось густое белое облако, тут же начавшее таять. Сквозь дымку можно было разглядеть стройный силуэт…

И вот – перед Максимом уже стоит, держа на отлете длинный мундштук с дымящейся сигаретой, прекрасная девушка – высокая, стройная, одетая с очаровательным вкусом: короткий темный топик, открывающий плоский живот и осиную талию и подчеркивающий маленькую аккуратную грудь. На ногах у гостьи плотно облегающие джинсы с низкой посадкой и босоножки с высоким каблуком. Шею девушки украшает элегантный чокер в виде золотой цепочки, а тонкие запястья унизаны золотыми браслетами.

И только две яркие детали говорят о демоническом происхождении красотки – это пара небольших рожек, кокетливо выглядывающих из роскошной копны темных волос, и… хвост средней пушистости, растущий от копчика, и, надо сказать, довольно длинный. Хвостом этим она обвила свои стройные ножки.

Это была Огнива – могущественный демон, дочь Сатаны. Она стояла с серьезным лицом, а в глазах ее поблескивал неяркий, спрятанный в глубине расширенных зрачков огонек. Девушка поднесла мундштук к губам, сильно затянулась и произнесла:

– Ну здравствуй, Максим! – она выдохнула дым, направив струю в потолок, и спросила строгим голосом: – Что, не ожидал меня снова увидеть? Уже, наверное, подумал, что избавился от меня навсегда? А, Максим?

– Огнива, – Максим стоял, ошарашенный претензией, которая отчетливо слышалась в голосе