Дживс и Вустер (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз Страница 295

«Теперь вы знаете все». — закончил я. — «Единственный способ избежать того, что равносильно собственной смерти — а именно: дать ограбить своих работодателей на сумму, превышающую порог их жадности, — единственный способ — это помириться с Апджоном, что по мнению любого нормального человека может быть равносильно только собственной смерти. Посудите сами: четыре года он прожил с ним бок о бок в Мэлверне и так и не смог наладить с ним отношений. Трудно представить, как он это сделает теперь. Вся эта затея сущее impasse по-французски, то есть полный тупик: формулы примирения не существует.»

К моему удивлению, вместо того, чтобы пощелкать языком и покачать головой в знак того, что ситуация действительно серьезная, сэр Родерик озорно засмеялся: очевидно, во всем происходящем были свои светлые моменты, но я до них своим умом дойти не мог.

— Вы знаете, просто невероятно, дорогой Берти, — сказал он, — насколько все это напоминает мне мою собственную молодость. Мне припомнились случаи из собственной жизни, о которых я не вспоминал годами. Пока вы мне рассказывали о злоключениях своего друга Херринга, как будто спала пелена, покрывавшая мое давнее прошлое, как будто сломалась пружина времена, отпустив стрелки часов назад: я снова почувствовал себя молодым двадцатилетним парнем, попавшим в причудливую историю с Бертой Симмонс, Джорджем Ланчестером и отцом Берты, мистером Симмонс, который в то время проживал в Путней. Занимался импортом топленого жира и масла.

— Так что вы говорите за причудливая история?

Сэр Родерик снова повторил состав действующих лиц, выдвинул предложение выпить еще портвейну, — предложение было принято вместе с портвейном, — а затем он продолжил:

"Джордж, молодой человек, кипевший страстью жизни, познакомился с Бертой Симмонс в ратуше города Путней на благотворительном вечере-дансинге в помощь вдовам вокзальных носильщиков, в результате чего он влюбился с первого взгляда. Любовь оказалась взаимной. Когда, на следующий день, Джордж встретил Берту на улице, он пригласил ее в кондитерскую, где предложил ей мороженое, руку и сердце, которые с радостью были приняты. Она рассказала, что когда накануне танцевала с ним, на нее как будто что-то нахлынуло.

— Это называется родственные души.

— Очень точное определение.

— И это прекрасно.

— Согласен с вами. Но было одно препятствие, и весьма серьезное. Джордж был инструктором по плаванию в городских банях, а у мистера Симмонса были более значительные планы насчет своей дочери. Он не дал согласия на этот брак. Вы сами понимаете, что были такие времена для отцов. И только когда Джордж спас его, когда тот тонул, только тогда он уступил и благословил влюбленную пару.

— Как же такое могло случиться?"

— Очень просто. Мы вместе с Симмонсом отправились гулять по набережной, а потом я столкнул его в воду. Джордж только этого и ждал: он нырнул и спас утопающего. Конечно мне пришлось выслушать упреки в собственный адрес по поводу моей неуклюжести, и прошло много недель прежде чем меня снова пригласили на воскресный ужин к Симмонсам, что было для меня в то время сущим наказанием: ведь я был бедным студентом-медиком, был все время голоден. Но я рад был пойти на такую жертву ради собственного друга, ведь для него последствия были самыми благоприятными. И вот я и подумал, пока вы рассказывали мне, что мистеру Херрингу нужно помириться с Апджоном: не подойдет ли подобный «прикол» — ведь молодые так это теперь называют — не подойдет ли он для вашего случая. Все условия для этого в Бринкли имеются. Прогуливаясь по парку, я нашел одно маленькое, но вполне подходящее, «тонубельное» я бы сказал озеро. Вот так, мой дорогой Берти. Впрочем, это может так и остаться идеей.

По мере его рассказа я покрывался краской стыда. Вспомнить только — как плохо я думал о нем, когда наши отношения были не столь близкими. Невероятно, что когда-то я смотрел на этого прекрасного специалиста по психам как на врага человечества. Вот вам наглядный урок, думал я, для всех нас: можно иметь лысую голову и быть обладателем мохнатых бровей, но в душе оставаться веселым и молодым. На дне моего бокала еще оставалось немного вишневого нектара, и когда он закончил рассказ, я с восхищением поднял за него тост. Я сказал, что он ужасно умный и предложил: сигару или кокосовый орех, на выбор?

— Я срочно пойду и обговорю этот вопрос со своим мозговым центром.

— Мистер Херринг умеет плавать?

— Как рыба с мотором.

— Тогда я не вижу препятствий к нашему плану.

Мы расстались, достигнув полного взаимопонимания, и только когда я вышел из дома на солнце, я вспомнил, что забыл сообщить про Уилберта: что тот не украл, а купил сливочник у моего дядюшки. Я было подумал вернуться и сообщить-таки ему эту новость, но отказался от этой мысли. Перво-наперво должно быть то, что во-первых, сказал я себе: ведь главной повесткой дня было вернуть Кипперу интерес к жизни. Потом, решил я, все остальное потом, — и направился на лужайку, по которой уныло слонялись мой друг и Бобби. Ничего, радовался я, скоро мои цветочки поднимут свои головки.

Я не ошибся. Они обрадовались ужасно. Оба согласились, что если в Апджоне осталась хоть капля человеческого, — которую из него, правда, надо было ее еще выжать, — успех гарантирован.

"Но ты ни за что бы не додумался до такого сам, Берти, — сказала Бобби: она в любом случае недооценивала проницательность Вустера. — Ты наверняка посоветовался с Дживзом.

«Нет, на самом деле идея эта принадлежит Сордфишу.»

Киппер, похоже, удивился.

«Неужели ты рассказал ему обо всем?»

«Я как стратег, в своих рассуждениях пошел дальше: три головы хорошо, а четыре лучше.»

«И он посоветовал тебе столкнуть Апджона в воду?»

«Совершенно верно».

«Очень странный этот дворецкий».

Я понял его высказывание по-своему.

"Странный? О, я бы так не сказал. Напротив: он совершенно нормальный. Совершенно нормальный дворецкий…

ГЛАВА 15