Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 29

Все замолчали.

– Небольшое прибыльное дельце, – сказал я.

Молчание продолжалось.

Я начал насвистывать «Даму в красном».

– А еще, – сказал Ник, – можно делать деньги на побочных продуктах. Ягнячьи желудки используют для заживления ран, тебе это известно? Человеческий организм не отличает ткани ягненка и собственные кожные покровы. Благодаря желудкам восстановление идет быстрее.

– Я читала, на костюмы для «Властелина колец» пошла шерсть альпака, – заметила Марни. – На них наверняка можно заработать.

– Она верно мыслит, – сказал Ник, – заведи альпака.

– Дружище, у нас уже и так три с половиной тысячи голов овец, а мне бы хотелось выходной хотя бы раз в году. Или в два года.

– Значит, надо стремиться к меньшим затратам и большей производительности. В идеале к автономным процессам, чтобы в них не вмешиваться. Которые идут, образно говоря, без рук.

– Без рук, – сказал Роб.

– Без рук, – сказал я и вспорхнул на краешек стола.

Ник вытянул указательный палец и слегка ткнул мне в брюшко.

– Какая умная птица.

– Меня от него передергивает, – буркнул Роб. – Сороки – чертовы вредители.

– Без рук, – сказал я.

– В наши ловушки ни одна не попалась, – сказала Анжи. – Иногда опоссумов ловили, иногда – хорьков, а сорок – ни разу.

– Если хотите, одолжу вам мой двадцать второй калибр, – предложил Роб. – Бах-бах-бах, и готово. Куда быстрее.

– Тише! – показала на меня Марни.

– Только лицо придется прикрыть: они запоминают лица.

– Спасибо, обойдусь, – сказал Ник и снова ткнул мне в брюшко.

– Дам тебе несколько бесплатных уроков стрельбы. Это весело, обхохочешься.

– Не надо, дружище, спасибо.

– Ага, я так и думал. Не хочешь руки пачкать.

– Грязно и кроваво, – согласился Ник.

Роб засмеялся.

– А что вы тогда делаете с теми, кто попадается в ваши ловушки?

– Гуманно освобождаем, – ответила Анжи.

– Чего-чего?

– Отвозим их в горы и выпускаем.

Роб запрокинул голову и расхохотался.

– Гениально! Гениально, черт побери.

– Не все такие хладнокровные, как ты, – сказала Марни.

– Потому-то нам и нужны сети, – добавила Анжи. – Мы потеряли четырнадцать процентов первого урожая, потому что пользовались ловушками и муляжами птиц. А с сетями птицы не смогут нанести нам ущерба.

– Можете поставить ловушки с зеркалами, – сказал Роб.

– Правда? Они работают?

– Так говорил мой папаша. А еще можно просто сбивать машиной. Это легко.

– Тише! – снова сказала Марни и прикрыла мне уши.

Анжи засмеялась.

– Знаете, когда мы были маленькими, она похоронила раздавленного ежика. И заставила всех нас спеть гимн «Ближе, Господь, к тебе» в память о погибшем на дороге.

– Она чересчур чувствительная, – сказал Роб и чмокнул Марни в щеку влажными от пива губами. – Вечно притаскивает домой всякое раненое зверье. Но никто не выживает.

– Без рук, – сказал я.

– Почти никто, – поправился он.

– Семьдесят тысяч на гектар, – сказал Ник. – Такой заем нужен нам на сетки. Но, судя по прибылям с первого урожая и видам на второй, банк через два года предоставит нам финансирование.

– А потом, если все пойдет, как задумано, займемся и персинами, – подхватила Анжи.

– Молодцы, – проговорил Роб.

– Да, молодцы, – согласилась Марни, не поднимая глаз от своей тарелки. – Но если птица попадется в ловушку с зеркалом, что потом будет?

– Анжи с Ником сами во всем разберутся, – сказал Роб, – или попросят об этом меня.

– Что это значит?

– Боже, Марни, ты и сама все понимаешь.

– Как бы там ни было, – сказал Ник, снова тыкая мне в брюшко, – ты нанимаешь больше работников, увеличиваешь производство, а потом просто сидишь и смотришь, как к тебе текут денежки.

– А платить им чем, шерстью? – спросил Роб.

Ник продолжал тыкать в меня пальцем.

– Тебе надо подумать про вертикальную интеграцию.

– Вертикальную? Стоя, что ли?

– Ха-ха, именно. – Тычок. – Я планирую выйти на пенсию к сорока годам. – Тычок. Тычок.

Я клюнул его палец.

– Блин!

– Боже мой, с тобой все хорошо?

– Тама! Плохой мальчик! Шалун!

– Да нормально все, нормально. Смотрите, крови нет. Ха-ха.

– Марни, выстави его из дому.

– Там мороз.

– Ничего, будет ему урок.

– Он замерзнет.

– Серьезно, со мной все в порядке. Крови нет.

– Честно говоря, ты ему докучал.

– Хотя бы унеси его к нему в спальню.

– У него есть спальня? – Ник снова уставился на меня.

– Ой, конечно, – сказал Роб. – Жена его даже гадить по команде приучила.

– У нас с ним очень популярный канал, – сказала Марни. – Вернее, у Тамы. В сети его любят. Мемы с ним делают.

– Вам бы почитать сообщения, которые шлют его поклонники, – буркнул Роб. – Они как с ума посходили.

Я перепрыгнул обратно на плечо Марни, легонько клюнул ее в щеку – чмок – оправил клювом волосы.

– Правда? – спросил Ник. – Может, им поговорить с Лакшми, а, Анжи?

– Лакшми – это кто? – поинтересовалась Марни.

– Мы вместе изучали ведение бизнеса. Она очень умная. Специализируется на сетевом маркетинге.

– Сколько у вас подписчиков? – сказал Ник.

– Где-то сто тысяч, – сказала Марни.

– Сто тысяч? – Он перестал потирать свой палец и направил его прямо на меня. – Вот оно, ваше прибыльное дельце.

Глава четырнадцатая

В крыше кто-то жил. Какие-то существа суетились над нами в темноте. Скреблись, царапались, стучали, и это были не птицы.

– Разве ты не чувствуешь запаха? – спросила Марни. – Особенно в ванной, у туалетного столика?

– Не чувствую, – сказал Роб, бросая у камина охапку сосновых дров.

– Я не сочиняю.

– А я и не говорю, что ты сочиняешь. – Он стал разводить огонь, скручивая газету в трубочки вроде веток и укладывая их поверх сосновых шишек в очаге.

– Сходи в ванную, встань перед туалетным столиком и скажи, есть запах или нет.

– Что ты от меня еще хочешь, Мар? Я расставил ловушки. Заделал все дырки, которые только нашел. Но они всегда находят новые пути.

– Нужно вызвать санитарную службу. Линетт дала мне телефон одного парня в городе. С этим надо разобраться до приезда Лакшми.

– Блеет или кровит, ха-ха, – сказал я.

– Пусть Лакшми принимает нас такими, какие мы есть, – сказал Роб. – Не хочу, чтобы какой-то посторонний мужик лазил по нашему дому. Открывал все шкафы. – Он положил щепки поверх газеты и шишек, крест-накрест, шалашиком, оставил щели для воздуха, щелкнул желтой зажигалкой (потому что я стащил и зеленую, и синюю), появился огонек, пламя занялось, я увидел, как обгорают края бумаги – яркие зазубренные линии напоминали границу между горами и небом на закате, когда исчезает солнце. Еще я увидел черные очертания, которые огонь рисовал на бумаге, контуры деревьев на холме, и