Песни для прекрасной - Марен Вивьен Хаазе Страница 24

— О чем ты?

— Ну, — он покачал головой, — ты же понимаешь, что это должен был быть альбом Пресли? Я писал для нее, а теперь появилась ты и все испортила.

— Теперь это

мои

песни. Мы будем писать другие тексты и мелодии — не те, что ты сочинял для нее.

Он снова фыркнул.

— Да уж, именно так это и прозвучало на совещании. — Закатив глаза, он добавил: — Ты вообще не понимаешь, как устроен этот бизнес. Никому нет дела до твоих хотелок. Мы напишем пару бездушных поп-хитов, которые взорвут чарты и будут звучать как под копирку, зато все заработают кучу денег.

— Они будут звучать как под копирку, только если у меня будет бездарный автор.

— Или если мы работаем на крупный лейбл с четкими инструкциями. — Он откинулся на спинку кресла. — Добро пожаловать в Vortex.

Я закусила нижнюю губу, поднялась с места и, подойдя к окну, прислонилась к нему спиной. В голове крутились разные мысли.

— Я тоже не рвусь с тобой сотрудничать, но я хочу создать по-настоящему крутой альбом, понимаешь? Конечно, с другим автором у меня бы получилось лучше, но если Тайриз считает, что мы должны работать вместе, тогда…

— Может, действительно стоит выжать из этой ситуации максимум и постараться не растерзать друг друга? — Его взгляд стал пристальным, затем последовал тяжелый вздох. — Не уверен, правда, что у меня получится сдержаться.

Когда я закатила глаза, он поднял руки в защитном жесте.

— Но я попробую, ладно? Я подписал контракт, и мне все равно некуда деваться.

С моих губ сорвался раздраженный стон.

— Думаю… мой голос подойдет для более медленных композиций с динамичным припевом. Погоди…

Внезапно я вспомнила мелодию, которая пришла мне в голову сегодня утром в машине. Я собралась с силами и решила показать ему, что имела в виду. Ведь Ривер знал мой голос лучше других. Раньше он слышал его каждый день, постоянно твердил, как восхищается им, как любит слушать мое пение. Без раздумий я начала напевать, импровизируя слова и строчки на ходу. В какой-то момент мой взгляд поймал его выражение лица. Хотя внешне он все еще выглядел так, будто мечтал, чтобы меня здесь не было, в глубине его темных глаз мелькнуло что-то другое. Всего на мгновение я увидела те самые очарованность и восхищение и словно перенеслась в то время, когда он смотрел на меня так каждый день. Но стоило мне замолчать, как эта искра погасла, а его лицо вновь стало холодным и отстраненным.

— Возможно, — его взгляд скользнул к блокноту, затем вернулся ко мне. — Но не обольщайся. Посмотрим, что я смогу сделать.

Неужели это была его жалкая попытка быть вежливым?

— Было бы очень классно, — кивнула я. — И, возможно, мы могли бы сделать бридж, похожий на тот, что в

Invisible Reflections

Тайриз говорил, что именно там лучше всего раскрывается сила моего голоса, хотя… я не уверена… — я снова приуменьшила свои возможности, потому что, как всегда, сомневалась в себе.

Ты ни на что не способна. Когда же ты это поймешь?

— Не уверен в этом. Я слушал

Invisible Reflections

и… скажем так, твой голос я еле выдержал… В любом случае…

Проклятье

Это же мое слабое место. Моя больная тема. У меня закололо в груди, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в горле встал ком. Можно было подумать, Ривер специально выбирал слова, которые ранят меня сильнее всего, но, вероятно, он просто не понимал. Он знал прежнюю Сьюки. Не ту, которую сломали.

— Раньше тебе нравился мой голос, — тихо перебила я его.

Тишина.

Он стиснул зубы.

— Раньше

ты

тоже мне нравилась. Пока не решила разрушить мою жизнь.

Я рассмеялась.

— Для человека, чью жизнь я разрушила, ты неплохо устроился. Может, тебе стоит поблагодарить меня за мою честность?

Собственные слова оставили во рту горький привкус. Я была уверена, что тогда поступила правильно. Даже если и совершила ошибку, все сказанное мной было правдой. Хотя сейчас мои слова звучали слишком резко, и я это понимала.

Его взгляд потемнел, он медленно покачал головой, будто не веря услышанному. Казалось, еще мгновение — и он взорвется.

— Никто не разочаровывал меня так сильно, как ты, Сьюки. Никто. Даже твой лживый брат. — Его взгляд стал ледяным, когда он посмотрел на меня. — То, что нам приходится работать вместе, не значит, что все будет как раньше. Ничего уже не вернется. И это к лучшему.

Боль кольнула неожиданно — его слова задели что-то слишком личное. Наверное, потому что я до сих пор цеплялась за те воспоминания… Даже если они больше не были светлыми. Я уже собиралась ответить, когда дверь распахнулась, и вошла Джаз.

— А, вот вы где! Сьюки, можно тебя на минутку? Нужно кое-что уточнить по мерчу, — она виновато посмотрела на Ривера. — Через минуту ты получишь ее обратно.

— Не проблема, — буркнул он, когда я поднялась и направилась к Джаз. — Мы уже сказали друг другу все, что было необходимо.

8. Сьюки

— Блеск никогда не бывает лишним. Это мое жизненное кредо.

С этими словами Бонни, визажистка, ответственная за мой образ на сегодняшних съемках, аккуратно прикрепила последнюю сверкающую звездочку у моего виска. Отступив на шаг, она оценила результат и одобрительно кивнула.

Сложно было осознать, что я сижу в роскошном пляжном домике в Малибу, готовясь к фотосессии для своего дебютного сингла и альбома. Я все еще чувствовала себя так, будто нахожусь во сне, и боялась, что проснусь в любую секунду. Я непроизвольно раскачивалась от волнения, сердце бешено колотилось, но под этой нервной дрожью скрывалось радостное предвкушение — так и хотелось прыгать и танцевать. Дома я даже репетировала позы перед зеркалом, чувствуя себя немного нелепо, но надеялась, что фотограф подскажет, как лучше встать. Живот предательски заурчал — от волнения утром я не смогла съесть ни кусочка.

На фоне звучала моя песня (Моя песня? Что. За. Нафиг.) — та самая, которую мы вчера доработали и перезаписали. Пространство светлой гостиной с панорамными окнами, выходящими к океану, бурлило активностью. Фотограф Джек оживленно обсуждал что-то со своим ассистентом и Тайризом, пока стилист катил внутрь стойки с блестящими нарядами. У кухонного острова Джаз сверяла пункты списка с арт-директором Пенном, отвечавшим за визуальную концепцию проекта.

Когда Бонни отошла, я взглянула в ярко освещенное зеркало. Моя кожа выглядела безупречной — веснушки, к моему огорчению, скрылись под слоем тонального крема, зато лицо приобрело идеально ровный тон. Глаза, густо подведенные,