Собрание сочинений. Том 8. Чертово болото. Она и он. Исповедь молодой девушки - Жорж Санд Страница 205

идти. Шаги стихли – видимо, он остановился. Я пошла еще быстрее и уже поравнялась с конем, который отстал от хозяина, в отличие от Зани, всегда трусившего за мной, когда я бросала уздечку ему на шею. Он мирно щипал траву, как вдруг, к несказанному моему удивлению, поднял голову, посмотрел на меня выразительными глазами и, негромко и радостно заржав, направился ко мне. То был Зани, слишком отяжелевший для такого юного всадника, но ухоженный, гладкий, покрытый красивой сеткой от оводов – из-за этой сетки я не сразу узнала его.

Невольно остановившись и погладив Зани, я оглянулась на его нового хозяина. Тот направился ко мне, поэтому я снова двинулась в путь, но у Зани были другие планы: он пошел за мной и, вздумай я побежать, несомненно, тоже пустился бы рысью, – ведь я сама и приучила его к этому. Мне вовсе не хотелось, чтобы юнец, который на вид был несколькими годами моложе меня, решил, будто я спасаюсь от него бегством, такая пугливость была бы просто смешна. Поэтому я опять остановилась, ожидая, что он заберет Зани, который с независимым видом скакал возле меня. Когда хозяин был уже почти рядом, конь взбрыкнул, с прежним изяществом и даже проворством стал на дыбы и в мгновение ока оказался на лугу, как бы освобождая меня от ответственности за него.

Я думала, молодой человек бросится догонять коня, но вместо этого он решительно подошел ко мне.

– Мадемуазель де Валанжи, – сказал он, – вы узнали Зани, но меня вы не знаете; тем не менее я имею куда больше прав на вашу нежность. Поэтому прошу вас, не откажите в моей просьбе и поцелуйте меня, ради этого я и выехал вам навстречу.

От столь необычной речи я остолбенела, но так как счесть ее объяснением в любви было бы нелепо, скорее удивилась, чем испугалась. Почтительный и прямодушный вид мальчика до смешного не соответствовал дерзости его слов. Красивое лицо с ярким румянцем, белокурые волосы, английский акцент, стройная фигура, возраст, то обстоятельство, что он вместе с Зани оказался здесь, возле Бельомбра, его притязания на мою нежность, бесхитростная просьба подарить братский поцелуй… Я задрожала.

– Вы Эдуард де Валанжи, старший сын леди Вудклиф! – воскликнула я по-английски.

– Да, сын вашего отца, который хочет быть вам братом. Не говорите «нет», Люсьена, вы смертельно меня огорчите!

LXXIX

Протянув ему руку, я сказала:

– Вижу, голова у вас романтичная, а сердце благородное, но относиться к вам как к брату я не могу. Вы сами знаете, мне неизвестно мое происхождение. Я храню в душе образ старой женщины, которая меня воспитала, убедив себя, что я – ее плоть и кровь. Но мне внушили, что это недоказуемо, и я решила даже и не искать доказательств. Как видите, у меня нет прав на вашу дружбу; все же я тронута таким добрым порывом и признательна за него. Будьте здоровы, сударь. Хотите, я позову Зани и передам его вам из рук в руки? Когда-то он слушал только меня.

– Пусть сам вернется в свою прежнюю конюшню, а мне еще надо поговорить с вами. Позвольте мне предложить вам руку.

– Это бесполезно, все равно я не могу ничего принять от вас.

– Можно ли быть такой жестокой? – с упреком и огорчением в голосе воскликнул молодой англичанин. – Вы ничего не прощаете! Но ведь моя мать умерла, надо ли напоминать мне сейчас о том зле, которое она вам причинила?

Я заверила его, что все забыто и прощено, просто я хочу сохранить положение, которое сама себе создала.

– Знаю, знаю, теперь я все о вас знаю, – сказал он. – Меня долго не посвящали в вашу историю, иначе вам давно уже было бы известно о моем отношении к ней. Я обязательно написал бы вам, но мне подробно рассказали о вас только после смерти матушки, и тогда я распорядился выкупить уже проданное мною поместье Валанжи. Для этого я и приехал сюда – вернуть вам наследство нашей бабушки, потому что оно ваше, есть тому законные доказательства или нет. Как старший в семье, я имею право признать вас своей сестрой, которая носит то же имя, что и я, мне не надо иных свидетельств вашего происхождения, кроме утверждения бабушки, воспитавшей вас, ее воли, выраженной в завещании, и любви к вам. Мою мать ввели в заблуждение. Позвольте мне не винить ее в этом. Она верила, что все должна принести в жертву честолюбивым мечтам о моем будущем. Но я не честолюбив, а денег у меня куда больше, чем нужно при моих потребностях и вкусах. Мне старались привить понятия, чуждые моей натуре. Я не гонюсь за чинами и титулами, я не лорд Вудклиф, хотя матушка и пыталась ввести меня в семью своего первого мужа, не маркиз де Валанжи, потому что у моего отца не было титула, не англичанин, потому что и он и его семья – французы. Я хочу жениться по велению сердца на молодой француженке, которую давно люблю… Не улыбайтесь, Люсьена, мне уже двадцать лет и чуть не с детства я люблю гувернантку моих сестер. Сейчас ей столько лет, сколько вам, и я никогда не полюблю другую. Видите, я открыл вам всю душу, отнеситесь же ко мне с доверием и не разбивайте прекрасной надежды, которая привела меня сюда.

Могла ли я не растрогаться словами моего брата! Мое сердце по-матерински открылось ему, но ведь я столько раз твердила себе, что родилась, быть может, в семье цыгана! Вот я и противилась иллюзии, в которую Эдуард верил со всем романтическим пылом юности, зная обо мне не больше, чем я сама!

Несмотря на его настояния, я уже собиралась проститься с ним, все же позволив навестить меня в Помме, но тут вверху на тропинке появились Женни и Фрюманс.

– А вот и моя семья, – сказала я Эдуарду. – Другой у меня нет, и только от нее я могу принять кров и пищу. Знайте, мои права на ваше великодушие никогда не будут подтверждены, и поймите, взять от вас то, что вы предлагаете, значит отказаться от независимого и спокойного будущего. В обществе, да и среди ваших близких всегда найдется кто-нибудь, кто усомнится в моих правах и в зрелости вашего решения. В их глазах я снова стану авантюристкой – и это после стольких усилий завоевать достойное положение, ограждающее меня от упреков в корыстолюбии! Такое положение, дорогой мой мальчик, стоит любых дворянских привилегий, и я дорожу им больше, чем радостями благосостояния, без которых научилась отлично обходиться. Поэтому я предлагаю вам дружбу, доброжелательные