Лимберлост - Робби Арнотт Страница 2

кроликов, то смог бы купить себе лодку. О собственной лодке Нед мечтал с тех пор, как отец взял его с братьями посмотреть на обезумевшего кита той ясной звездной ночью. Ничего сверхъестественного, просто небольшая однопарусная шлюпка, на которой он мог бы ходить по реке, куда захочет: вниз по течению, где вода бежит сильнее и напористее, вплоть до широкого устья на севере. Рифы, кишащие кальмарами, заросшие лесом бухты, косяки блестящего лосося, морские впадины с черепахами, одинокие причалы, уединенные пляжи, на прохладном песке которых он мог бы жечь костры вдали от всего мира, – все это стало бы доступно Неду, если бы у него появилась лодка. Если бы он убил достаточно кроликов.

Уже январь. Пока меньше десятка попались к нему в капкан или встретились с его пулей. Нед подозревал, что этого едва ли хватило бы и на весло. Но его мысли уже были просолены морской влагой, ум загрубел на ветру. Нед постоянно думал о лодке: о том, как будет за ней ухаживать, куда поплывет, что ощутит, отправляясь навстречу ветру. Но больше всего его волновало, что скажут братья, когда вернутся с войны и увидят его там, на воде, как он покачивается на волнах, уверенно двигает руль и не оглядывается назад, чтобы помахать им, стоящим на берегу, пока сам не решит, что уже пора.

* * *

Подходя к дому, Нед заметил на веранде отца с кружкой чая в руках. От кружки поднимался пар. Отец рассматривал деревья в отдалении, но, когда Нед подошел ближе, перевел взгляд на руку сына. Увидел мертвого кролика. Сделал глоток горячего чая.

– Доволен небось охотой.

Нед кивнул и протянул отцу добычу для ревизии.

Отец взял кролика за задние ноги и уши. Растянул. Осмотрел мех и раны. На лице его читалось сдержанное одобрение.

Нед почувствовал, как гордость румянцем заливает щеки. Одобрение отца не могло сравниться с одобрением Билла или даже Тоби – старик был слишком отстраненным, слишком погруженным в тихие омуты своих раздумий и переменчивых привычек, – но все же Неду было важно его получать.

Пока отец вертел кролика в руках, Нед представлял, что сделает с добычей дальше: вспорет брюшко ножом, вытащит внутренности, снимет шкуру. Он повесит шкуру на крюк в пустом яблоневом сарае (все яблоки, которые отец вырастил в прошлом сезоне, реквизировала армия, их отвезли на новый консервный завод в Биконсфилде) – и там она будет сохнуть вместе с другими, которые он планирует добыть на этой неделе. Он думал о том, как добудет эти другие шкурки, мысленно блуждал по саду, вспоминал тропинки, схожие с той, где он так удачно поставил капкан. Нед представлял себе папоротник, в котором спрятался кролик, избежавший пули, продумывал способы устроить засаду поближе к зарослям. Он воображал, как медленно дышит, нажимая на спусковой крючок непринужденно, почти со скукой. Нед так и видел, как захлопываются все новые и новые капканы, снова и снова представлял их железные челюсти. В мечтах он по миллиметру приближал неизбежное: собственную лодку. Темные волны, что бьются о борт, туго натянутый парус…

– Хорошая получится шляпа.

Голос отца прервал видения Неда. Старик смотрел на него сверху вниз, новая морщина пролегла на лбу. Пальцы то погружались глубоко в мех, то выныривали наружу.

Дыхание Неда выровнялось.

– Надеюсь.

Беспокойство разъедало его изнутри. Нед никому не раскрывал истинной причины, побуждавшей его охотиться на кроликов: ни друзьям, ни отцу. Он мечтал, что, когда наконец привезет свою лодку домой, сделает всем двойной сюрприз: во-первых, он приобрел такую серьезную вещь, во-вторых, так долго держал свою цель в секрете. Он получит и лодку, и восхищение людей – его способностями, такими неоспоримыми и естественными. Сразу две победы.

Но теперь, когда отец тщательно изучал добычу, Нед понял, что никогда не задумывался, как его новое увлечение охотой будет выглядеть в глазах старика. Теперь он видел: старших сыновей отца утащил за пределы постижимого далекий левиафан войны. Этим самым утром, как и утром всякого другого дня, где бы они сейчас ни были, лица Билла и Тоби ожесточались и грубели под шляпами из кроличьей шерсти. Такими элегантными шляпами, одновременно жесткими и мягкими, так похожими на ту, что их отец носил четвертью века раньше на своей войне, на своих полях сражений в далеких странах: скалистые бухты, серые пространства грязи и льда. Шляпа скрывала глаза отца, когда прежний он исчез, переродившись в этого молчаливого отрешенного мужчину, недосягаемого и непостижимого для собственных сыновей.

Тем временем его младший остался дома и проводил летние месяцы, беззаветно избегая праздности, чтобы обеспечить армию кроличьими шкурками для производства фетровых шляп. Нед понимал, как это выглядит, как он невольно исказил свои истинные намерения. Как в глазах отца нарисовался ложный образ младшего сына, благороднее, чем тот мог и мечтать. Нед втянул носом горький чайный пар.

Отец по-прежнему ощупывал убитого кролика. Он больше не смотрел ни на Неда, ни на сад, ни на что другое.

Нед почувствовал, как кровь ускорила бег. Защипало в глазах. Он начал методично убеждать себя, что отец все понял правильно. Что его сын на самом деле ходит на охоту с единственной целью – обеспечить армию столь необходимыми фетровыми шляпами, солдатской гордостью. Что пока братья на войне, он играет единственную доступную ему роль. Добывает шкуры в первую очередь ради шляп. И уже потом ради лодки.

* * *

После завтрака он пошел в сад вместе с отцом. Два часа работы глазами и руками среди деревьев – он проверял состояние яблок, выискивая следы болезней, – помогли Неду постепенно привести мысли в порядок. Многое встало на свои места. Он решил провести лето за охотой, и отец одобряет это занятие. Вот и все. Нет нужды усложнять.

После обеда он пошел на рыбалку с соседом. Для пятнадцати лет Джек по прозвищу Скворец был низковат, даже ниже Неда, и все время суетился и ерзал. Мальчики были соседями всю свою жизнь, а с сентября по май учились в одном классе в школе. Однажды Нед вытащил Скворца из отбойной волны и резкими нажатиями вытолкал океан из его тощей грудной клетки. Через год Скворец заехал камнем по щеке старшеклассника, повалившего Неда на землю на школьном дворе. Пробил плоть насквозь, так что парень присвистывал, когда дышал; дырка в щеке полностью зажила только через пару недель.

Они удили рыбу с речного причала. Нед держал палец на леске в надежде ощутить долгожданную поклевку. Возможно, день был слишком ясным, а солнце чересчур ярким. Билл как-то сказал, что рыба не