Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками Страница 2

Кстати, а ведь Минами научилась громко смеяться именно благодаря нескольким встречам с Нисино. Правда, заметив, что я смотрю, дочь смеяться переставала, будто вдруг чего-то смущалась, а потом она обязательно несколько раз тихонько чихала.

Той весной, когда Минами исполнилось пятнадцать, о Нисино я уже почти не вспоминала, но после ее внезапного вопроса в моей душе что-то шевельнулось. Впервые за долгое время внутри возникла такая пустота, словно в животе вдруг появилась дыра, через которую высосало весь воздух.

– Мам, а вы с Нисино любили друг друга, да? – спросила Минами, пристально глядя прямо мне в глаза.

Если подумать, то я и сама не знаю. Впрочем, я не могла определиться даже тогда, когда мы встречались. Сейчас же я вообще не понимала, правда ли любила его, были ли между нами какие-то чувства, – я, кажется, начала сомневаться даже в том, что Нисино вообще существовал.

– Знаешь, когда Нисино называл меня по имени, у меня было такое же ощущение, как от пятна масляной краски, которое никак не отмоешь, – пробормотала дочь своим певучим голосом.

Примерно за год до этого Минами начала заметно вытягиваться – ее руки и ноги становились все длиннее, тело наполнялось новыми клетками. Обновление происходило так быстро, что мне даже казалось, будто весь ее организм за несколько дней успевал полностью поменяться.

– После каждой встречи меня никак не покидало ощущение его присутствия… Я прямо не знала, что делать!

– Ощущение присутствия?

– Такое, знаешь, приторное, но горьковатое… Ностальгическое, что ли…

– Минами, – сказала я, подражая манере речи Нисино, – как ты смотришь на то, чтобы сходить поесть парфе? Давно его не брали.

Дочь рассмеялась.

– Интересно, как он там?..

– Да что с ним сделается-то!

– А пресс в виде собачки мне понравился…

Даже после того, как мы с Нисино расстались, Минами бережно хранила его подарок – серебряное пресс-папье в виде собаки – и постоянно им пользовалась. Она даже дала безделушке имя, как настоящему питомцу, и временами полировала вещицу специальным порошком.

– И булочка с маком была вкусная…

Нисино действительно умел выбирать подарки. Однажды он сделал подарок и мне – это был маленький серебряный колокольчик. Если его потрясти, он нежно звенел.

– Носи его постоянно, – с улыбкой сказал тогда Нисино. – Тогда я в любой момент смогу узнать, где ты.

– Ну узнаешь – а дальше что? Сбежишь, что ли? Как мышь, которая пыталась нацепить колокольчик на кошку, – помнится, спросила я.

– Зачем же? Так я смогу тебя поймать – и ты уже никуда от меня не сбежишь, Нацуми. Я буду точно знать, где ты, и ни за что не отпущу.

От его слов я слегка покраснела.

На следующую нашу встречу я пришла с тем самым колокольчиком. Я повесила его на цепочку и надела на руку, как браслет, а потому и в постели он все время позвякивал. Нисино снова сказал, что не даст мне уйти.

Интересно, куда этот колокольчик делся?.. Воспоминания об объятьях Нисино вызвали легкое чувство ностальгии, но даже так я не смогла воскресить в памяти любовь к нему.

– Знаешь, а Нисино говорил, что хотел бы сходить с тобой на свидание, когда ты вырастешь, – сказала я, на что Минами выкрикнула:

– Ну что за бред!

– Такой уж он человек, что ж поделать…

– Не удивлюсь, если он тот еще мерзавец!

– Да просто избалованный.

– Вот идиот-то…

Минами едва ли могла это заметить, но ее голос звучал ласково, даже приторно.

– Слушай, Минами, а тебе какой-нибудь маль-чик нравится?

– Нет, – рефлекторно ответила дочь и встала.

С выражением какого-то отторжения на лице она большими шагами поднялась по лестнице, пропуская ступеньки, и хлопнула дверью комнаты.

Интересно, каким Минами тогда видела Нисино?.. От дочери, быстро шагавшей по лестнице, исходил приторный подростковый запах. Мне вдруг впервые за долгое время захотелось услышать голос Нисино. Я вновь почувствовала неприязнь к Минами, которая и напомнила мне о прежнем любовнике. Правда, это чувство заметно отличалось от той неприязни, что я чувствовала, когда дочке было семь.

Минами исполнилось двадцать пять.

Насколько я знаю, она успела несколько раз побывать в отношениях, но дочь никогда ничего мне не рассказывала. Минами влюблялась и расставалась так же молча, как когда-то в детстве складывала оригами.

С Нисино я рассталась уже пятнадцать лет назад. Только теперь я научилась спокойно вспоминать о нем.

В последнее время в моей памяти стали особенно часто всплывать его голос, фигура и слова. Я вспоминала его так часто, словно он все еще был со мной. Пожалуй, даже слишком часто. Я стала даже напоминать себе, что мужчины, может быть, уже и в живых-то нет.

К слову, сам он то и дело выдавал что-нибудь вроде: «Когда я умру…» – но говорил это с обычной, слегка приторной интонацией.

А теперь Минами примерно столько же, сколько было мне самой, когда мы с Нисино начали встречаться. До сих пор временами удивляюсь, какой взрослой стала моя дочка.

Нисино временами говорил, что на самом деле хотел бы жениться.

– Ну и что же тебе мешает осуществить твое желание? – отвечала я, на что он спрашивал:

– А ты за меня выйдешь, Нацуми?

Я знала, что он шутит, а потому всегда отрицательно качала головой.

– Ну как так-то! – с притворной досадой весело говорил Нисино, отчего в моей груди что-то сжималось.

Впрочем, вокруг него всегда вилось множество женщин, так что он вполне мог позволить себе подобные жестокие шутки.

– Знаешь, Нацуми, – сказал он как-то, – когда я буду умирать, я приду к тебе.

– Что?

– Просто хочу, чтобы именно ты смотрела на меня в мои последние минуты.

– Да ты это, наверное, всем говоришь, – отмахнулась я, но мужчина с неожиданной серьезностью ответил:

– Ничего подобного.

– Мам, – позвала меня Минами, – в саду кто-то есть!

Сегодня еще только пятница, но Минами взяла оплачиваемый отпуск и с самого утра была дома. Вообще, она довольно часто без особой причины пропускала работу.

– Что такое? – спросила я, но дочь лишь молча улыбнулась.

«Нисино», – подсказала мне интуиция.

По всей кухне разнесся сладковатый аромат тушеной тыквы, которую я как раз начала готовить. Громко жужжал старый холодильник.

Все так же стоя перед раковиной, я попросила:

– Минами, сходи посмотри, пожалуйста.

Я услышала, как со стуком открылась дверь в сад. Через некоторое время по камням