Пустое сердце Матвея - Ашира Хаан Страница 18

— Только знаешь… — он взял паузу, окидывая меня с ног до головы чуть подернувшимся поволокой взглядом. — Надо тебе подобрать более элегантный деловой наряд. Что-то вроде белого кашемирового платья. В тон цветам. Давай сегодня съездим в магазин, купим за корпоративный счет.

— Спасибо, не нужно. У меня есть подходящая одежда, — отрезала я.

Едва уловимая улыбка на жестком лице Матвея не оставляла надежды, что я выиграю эту битву.

— Это будет приятный бонус от фирмы. К тому же я с удовольствием проведу время с тобой.

— Я пока не заработала бонусов, у меня испытательный срок, — ответила я и повернулась к столу, вновь распахивая ноутбук.

Открыла табличку экселя, в которой перепроверяла номера договоров еще с утра и демонстративно в нее углубилась, делая вид, что крайне занята работой.

К моему удивлению — он ушел.

Но перед этим легко, почти невесомо провел пальцами по моей открытой шее, так что волоски на коже наэлектризовались.

Обернувшись, чтобы жестко рявкнуть на Матвея, я увидела лишь его спину.

И очень внимательный взгляд Вики с противоположного конца офиса.

На обед я сбежала в соседнее кафе. Времени по-прежнему не было, особенно учитывая, что нужно было перепроверить документы для грядущей сделки, но мне просто необходим был перерыв от напряженной обстановки.

Увы, возвращаясь назад, я вновь столкнулась с Матвеем в холле.

Он заступил мне дорогу в узком проходе между стойкой ресепшена и стеной и остановился так, что протиснуться можно было, почти коснувшись его груди.

Когда я уже почти прорвалась — его ладонь уперлась в стену рядом с моим лицом.

Он склонился ко мне, приблизив свое лицо к моему и подчеркнуто громко втянул носом воздух.

— Ты великолепно пахнешь, — глядя мне прямо в глаза, сообщил он. — Что это за духи?

— Это стиральный порошок, — буркнула я. — «Персил».

— Истинная женщина может ходить в мешковине и пахнуть стиральным порошком — и все равно будет прекраснее самой модной пустышки, — заявил он, вновь улыбаясь этой полускрытой улыбкой. — Мы сегодня уже в третий раз с тобой сталкиваемся так близко. Может, это намек судьбы?

Я громко вздохнула, закатывая глаза:

— Матвей… — очень терпеливо сказала я. — Какие, к черту, намеки судьбы, когда взрослый мужик так откровенно навязывается? Давай я все-таки пойду работать?

Он сощурил свои коньячного цвета глаза и с едва уловимой угрозой в голосе сказал:

— Иди.

Но вновь склонился, с подчеркнутым наслаждением вдыхая запах стирального порошка с моей одежды. Однако раньше, чем я успела на него рявкнуть за непристойную близость, резко отстранился и сказал куда более деловым и холодным тоном:

— Ах да, чуть не забыл. На место Ангелины я уже взял новую девочку. Подготовь для нее договор и занеси ко мне распечатку. Сейчас.

Я пожала плечами и направилась к своему столу. На меня все его горячо-холодно не действуют. Для этого надо совсем потерять голову и дорожить подаренными щедрой рукой розочками.

Кстати, розочка та куда-то испарилась.

Я только хмыкнула, отметив этот факт.

Написала эйчарам, чтобы получить инфу о «новой девочке», внесла ее данные в стандартный контракт и еще раз все перепроверила. Распечатала и направилась в кабинет начальства.

Я не сомневалась, что кадровики отлично справились бы и без меня, и без самого Матвея, но как бы он тогда проявил свою власть и контроль?

За молочного цвета стеклами кабинета Матвея были видны лишь смутные тени двух человек.

Я вежливо постучалась.

Ответа не получила.

Постучалась еще раз, сильнее.

Снова тишина.

У нас тут не поликлиника, а у Матвея не кабинет врача, так что ничего откровенного я там не увижу, подумала я, поэтому повернула ручку и открыла дверь.

Кхм.

Ну, ладно.

Про откровенного я поспешила с выводами.

В кабинете был Матвей.

С девушкой.

Блондинка лет двадцати трех на вид, с роскошными светлыми волосами до талии — выпрямленными, вылизанными до скрипа, до идеальной ухоженности, как будто их рисовала нейросеть — в тот момент, когда я распахнула дверь, как раз тянулась изящными пальчиками к щеке Матвея.

Они стояли у стола неприлично близко друг к другу, Матвей склонялся к ее нежно-розовым, призывно приоткрытым губам, и вообще атмосфера в кабинете была прямо совсем нерабочая. Сексуальное напряжение шарашило, как электрическое поле от высоковольтки.

Не то чтобы я удивилась.

Хотя странно, что никто не додумался поставить на кабинет Матвея лампочку, как в поликлинике. Зеленый огонек — свободно, красный — кто-то уже с начальником активно «обсуждает» цвет платья для конференции и запах духов.

— Ваш договор, Матвей Александрович, — я сделала несколько шагов к ним и протянула документы с безопасного расстояния.

Но Матвей брать их не стал. Даже не посмотрел.

Он очень внимательно и даже как-то жадно вглядывался мне в лицо, почти забыв о девушке, которая на меня как раз смотрела с легким смятением.

— Просто — Матвей, Марта, мы же договорились! — прищелкнул он языком. — И договор не мой, он для Милы, нашей новой ценной сотрудницы…

Он перевел взгляд на блондинку и аккуратно подцепил ее подбородок пальцами, разворачивая обратно к себе.

— Ты же убрала оттуда пункт про испытательный срок? Мы с Милой проверим ее в деле сегодня же и сразу все подпишем. Да?

Он подмигнул девушке, а она томно взмахнула пушистыми ресницами и засмеялась.

— Хорошо, отредактирую, — вздохнула я, выходя из кабинета и закрывая за собой дверь.

Надо исправить договор побыстрее, а то в следующий приход застану картину совсем неприличную.

Но через три минуты, когда я распечатала новую версию и, подойдя к кабинету, постучала в стеклянную дверь, изнутри донеслось спокойное «Заходи».

Девушки там уже не было.

Матвей стоял у окна и, нахмурившись, что-то печатал в телефоне. Я дошла до стола, положила на его девственно пустую поверхность договор и развернулась, чтобы уйти.

— Знаешь, Марта, — остановил меня его голос. — Ты необыкновенная женщина. Не такая, как другие.

— Даже не буду спрашивать, как ты пришел к такому любопытному выводу, — устало вздохнула я, вновь поворачиваясь к нему. — Но избавь меня, пожалуйста, от этого банального дерьма. Я точно такая же, как другие женщины. Как Оля, Регина, Вика, Нина…

— Нет, — Матвей закончил с телефоном и бросил его на стол. Тот заскользил по стеклянной поверхности и замер в опасной близости от края.

Я болела за законы физики, а не за телефон — но, увы, мы проиграли.

— Нет, — повторил он. — Не такая. На твоем месте они закатили бы мне истерику. И уже закатывали. Ты же ведешь себя иначе. Уверенно. Это… заводит.

— О господи… —