Уроки греческого - Ган Хан Страница 14

ходили на могилы у подножия горы и не видели ни могильных плит, ни плиты для подношений, поэтому сделали крест по подобию тех образов, что видели в западных сказках. Ты проплакала всю ночь и с распухшими глазами пошла руками откапывать мерзлую землю, отморозив себе руки. Взяв ложку, я пытался пробить ею землю, но она погнулась, пока обмотанный в марлевое полотенце Пиби все так же молчал.

Честно говоря, я пытался найти то место – место, где я встретил первую зиму. Но того дома больше нет, его разрушили и на его месте построили на два этажа повыше торговый центр. На том месте, где были цветочные клумбы, теперь проходит белая линия, обозначающая парковку, – в ряд выстроились две легковые машины, фургон и маленький грузовик. Разглядывая эти машины, чьи стекла и боковые зеркала были накрыты инеем, я заметил вываливающийся из моего рта белый пар, и тогда из меня невольно вырвалось: «Что же стало… с теми крохотными косточками?»

* * *

Рана́.

Я получил твое письмо и компакт-диск.

Ответное письмо я написал в ту же ночь, но оно мне не понравилось, поэтому я пишу его сейчас заново. Почему-то в последнее время, что бы я ни писал, все мне кажется безжизненным и скучным.

Кстати, у меня все хорошо, так что ты зря беспокоишься.

Нашел надежного врача, лечусь у него, готовлю и ем по расписанию. По утрам делаю получасовую зарядку, а после обеда провожу время в прогулках по переулкам.

Честно говоря, я думаю, что если кому и беспокоиться о здоровье, то это тебе. Ведь ты человек пламени – стоит тебе чем-то увлечься, так ты ныряешь в это головой, не оглядываясь на себя, и в итоге заболеваешь.

Брат как девчонка, а сестра как мальчишка. Помнишь? Родственники всегда про нас так говорили, а тебя это ужасно раздражало. Как и меня, когда мне говорили навести порядок в комоде. Или когда говорили собрать рюкзак. Или когда говорили ровно писать. Или когда говорили уважительно смотреть на взрослых. А ты на маму кричала так громко, словно проезжал локомотив: «Хватит! Я сейчас взорвусь, с ума можно сойти! Хоть в холодильник прыгай».

Ты все еще такая же, Рана́? Все еще иногда так сильно сердишься, что хочешь залезть в холодильник?

Надеюсь, ты хорошо питаешься, а не как когда ты училась – ела одни только мюсли, что на завтрак, что на обед.

Научилась краситься? Помню, тебя сильно раздражала необходимость краситься.

С тех пор ты созванивалась с мамой?

Как твое колено?

Как тебе самостоятельная жизнь?

Благодаря вам с мамой с академией все пока гладко. Думаю, мама очень волновалась, что, если у меня не останется денег, я никому об этом даже не скажу. Можешь передать маме, пожалуйста, что недавно набралась еще начальная группа на латынь, так что теперь в неделю у меня будет по четыре занятия. Групп становится больше, но учеников в них не так много, поэтому не очень сложно, да и с возрастом становится интереснее заниматься с теми, у кого уровень повыше. После того как я сюда приехал, первые два-три года время от времени читал классику восточной литературы, и что-то мне непонятное я спрашивал у учеников, с некоторыми из которых мы даже очень сдружились – хотя я давно с ними уже не связывался. Честно говоря, если наблюдать за учениками, то иногда резко накатывает чувство зависти. В этих людях, что никогда не испытывали разрыва между языками и культурами, есть нечто непоколебимое.

Рана́.

Честно признаться, в последнее время мой взгляд привлекла одна ученица, и я внимательно за ней наблюдаю.

С маленьким количеством учеников я заметил, что у каждого из них в глазах всегда горит огонь любопытства. Но она с самого начала ни разу не проявила интереса ни к одному из наших текстов. Древнегреческая философия, литературные произведения и даже редкие цитаты из Нового Завета. Тем не менее дело не в ее халатности – она не пропустила ни одного занятия. Ей будто бы интересен только сам язык – она обращает внимание только на такие вещи, как грамматика или какие-то особые выражения.

Однако самое незаурядное в ней – то, что она никогда ничего не говорит и никогда не смеется. Если задать ей вопрос, она не ответит, а на переменах ни с кем не разговаривает. Сначала я все сводил к тому, что она просто стесняется, однако спустя полгода она ни разу не открыла рот, и я стал что-то подозревать.

Один раз после перемены, как только я вошел в класс, один из учеников смеялся. Он сказал: «Эта женщина пишет стихи на древнегреческом». Мне стало любопытно, и я попросил ее их показать, но женщина, пронзив меня взглядом, встала и вышла из класса.

Тогда мне в голову и стукнуло, что она и не слышит других, и сама говорить не может, и что во время занятий женщина понимала что-то, только читая по губам. И поэтому она никак не реагировала на шутки или вопросы.

Второпях я выбежал в коридор и схватил ее за руку, когда женщина собиралась спускаться по пожарной лестнице. Потому что, упусти я ее под этим ярким светом с потолка, больше бы мы никогда не увиделись. Я извинялся перед ней одновременно и вслух, и языком жестов. Потом спросил, слышит ли она меня. Хоть и понял, что использовал немецкий язык жестов и, возможно, в Корее он отличается, альтернативы у меня не было.

Никак не отреагировав, женщина безучастно прошла мимо меня. Даже не знаю, как передать тебе чувство отчаяния, что настигло меня в тот момент… В ее молчании было что-то страшное, что-то ядовитое. Как когда мы завернули мертвого Пиби в белую марлю… и положили в крошечную ямку, которую выкопали ложкой, – нас окружило молчание. Понимаешь? Я впервые ощутил такое молчание в живом человеке.

* * *

Рана́.

Я получил письмо и компакт-диск, которые ты отправила.

Все еще задерживаю ответное письмо. В последнее время не получается писать. Беспокоиться не стоит.

Я стал меньше проводить времени за чтением книг, как того и хотела мама. Стал больше сидеть в тишине, гулять по светлым улицам и заканчивать дни дописыванием коротких текстов. Но в какой-то момент все это стало мне казаться чужим.

А вот твой компакт-диск я слушаю почти каждый день. Иногда, вслушиваясь в ту часть с сопрано внутри всей гармонии, я чувствую твой голос.

У тебя ведь уже сумерки, да? Еще