Жизнь по чужим правилам - Ольга Тиханова Страница 14

Сам Николай то покатывался со смеху, то говорил медленно, даже томно, прикрывая наполовину глаза. Лицо Вики озаряла нежная улыбка, в глазах пылало счастье, разливалось по всей фигуре. Она вся была воплощенная любовь! Из этого состояния ее грубо выхватил звонок телефона. Испуганное лицо застыло над экраном: знак, что звонит отец.

– Виктория, – мягким баритоном пропел Николай, – ответь. Ничего страшного. Можешь поговорить в кухне, там тебя никто не побеспокоит.

Он обнимал ее своим взглядом, согревал, как меховой воротник. Ира знала, что ни один мужчина никогда не смотрел так на ее подругу. С такой любовью. Даже отец. Особенно отец.

В ту секунду все встало на свои места и стало понятно: ненормальные отношения, терпение Вики, ее готовность бежать по первому зову и слепая преданность. Все ради этого взгляда.

Николай резко прервал свой рассказ:

– Ирина, а вы работали моделью?

– Я? Нет, конечно. Даже не думала об этом никогда. Параметры не подходят, не вышла.

– Зря вы так, зря, – его глаза изучали ее бедра и ноги. – Ваши параметры чудо как хороши! Я не про эти журнальчики с картинками. Я про искусство. Про живопись. Скульптуру. В вас что-то есть. Я бы с удовольствием вас изобразил.

Как же далек был этот взгляд от того, каким он одаривал Вику. Радостно, конечно, за подругу, но самой сразу захотелось помыться. Она поблагодарила Николая за оказанную честь, а он настоятельно рекомендовал еще раз подумать и заверил, что у них сложился бы прелестный дуэт.

Потом еще звонил несколько раз. На трезвую голову деликатничал и заманивал возможностью оставить свой след в искусстве (хотя, конечно, правильнее было бы сказать «наследить»). Будучи пьяным, не церемонился, говорил сальности и требовал срочно приехать. Ира его заблокировала, а когда Вика предлагала куда-то снова вместе сходить, находила отговорки.

На четвертом курсе Вика забеременела.

Вопрос о том, чтобы рожать, не стоял: если узнает отец – точно убьет, а Николаю вообще не до того! У него есть взрослая дочь от первого брака, и маленьких детей он не любит, как сам не раз признавался.

Поэтому Вика решила никому ничего не говорить, а все решить самостоятельно. Обошла несколько клиник, узнавая условия, но ни на одной не остановилась. И почти без перерыва рыдала: ей было жалко малыша внутри, хотелось его увидеть, прижать к себе, потрогать его ручки-ножки, вдохнуть аромат детской макушки.

– Я не могу это сделать… и не сделать не могу…

– Не делай, поживешь у меня, отец отойдет, – повторяла Ира в пустоту.

Подруга на эти дни просто оглохла.

До того дня она никогда не звонила поздно вечером, и вдруг звонок. Ира сразу поняла – случилась беда.

– Привет, – еле шевелила губами Вика, – я не смогу прийти домой ночевать… я в больнице… позвони отцу, пожалуйста, скажи, что я у тебя… с ночевкой… соври, ладно? Только не говори, где я… пожалуйста…

– Что случилось???

– Выкидыш… уже все… все хорошо, наркоз отходит… позвони папе, скажи…

Днем Ира гладила бледную руку, почти по-детски нежную, напичканную катетерами, и у нее разрывалось сердце.

– Николай знает?

– Нет. Он исчез три дня назад. И даже хорошо. Я пока отлежусь.

– Расскажешь ему?

– Нет.

– Да почему, блин?!

– Не надо.

– Да пусть знает! Он должен здесь сидеть, возле тебя, сутками! Руки твои целовать!

– Нет. Не хочу. Привези мне конспекты по грамматике. Что-то я совсем не готовилась. Экзамен же скоро.

После выписки в такси Вика терзала телефон – Николай снова не отвечал. Ее ладони чуть порозовели, на лицо вернулось встревоженное выражение, а вместе с ним и прежняя жизнь.

Летом они с сокурсниками собирались на море, планировали заранее, выбирали отель, бронировали. Когда же пришло время выкупать билеты, Вика вдруг отказалась ехать, хотя ждала этой поездки больше всех – жаждала хоть на пару недель вырваться из-под взгляда отца. И вот на финишной прямой передумала. Только Ире призналась, почему: у нее плохое предчувствие по поводу Николая, якобы, если она уедет, с ним что-то случится.

Ира застонала: «О не-е-ет…» Нестерпимо захотелось хорошенько тряхануть подругу, прям со всей силы, вытрясти как наволочку, чтоб со звуком, резко, можно даже несколько раз! И в самый разгар этой фантазии Вика сделала новое признание: родителям она сказала, что едет, а сама проживет эти две недели у любимого, это и будет ее отпуск мечты! Ира только шумно выдохнула в ответ. Да, бывают такие пятна, что тряси – не тряси, чище не станет. Только химчистка.

А вот предчувствия влюбленной барышни, как это часто случается, оказались не напрасными.

Несмотря на то, что у Николая появилась долгожданная возможность провести с «главной победой его жизни» целых две недели (а может быть, как раз поэтому: не выдержал свалившегося счастья, оказался не готов, слишком обрадовался, заранее расстроился, что это не навсегда, – нужное подчеркнуть или вписать), через три дня он запил. И в этот раз что-то пошло не как обычно. То ли возраст сказался, то ли лимит выпитого за жизнь был исчерпан, но на третьи сутки возлияний он потерял сознание и посинел.

Испуганная до смерти Вика вызвала скорую. Металась вокруг полуживого тела раненой птицей и впервые в жизни молилась.

Николая увезли в стационар с тяжелой степенью алкогольной интоксикации. Оставшуюся часть отпуска мечты Вика провела в больнице. Дежурила у постели больного, следила за капельницей, кормила, протирала влажными салфетками. Нянечкам повезло – и работы меньше, и на руку перепало, Вика заплатила им, чтоб не выгоняли.

К счастью, Николай полностью пришел в себя ровно к тому сроку, когда группа студентов должна была вернуться с моря. Не пришлось изобретать легенду для родителей, почему она задержалась.

– А что бледная такая? С моря. Погоды, что ль, не было? – удивился папа, когда Вика с чемоданом в руке появилась на пороге.

– Я отравилась в первый день. Почти все время в номере пролежала.

– Ну вот. Съездила. Я ж говорил, лучше на дачу. Нет же, вам море подавай! Получила? Морской опыт?

Папа и не догадывался, что в тот «отпуск» Вика получила опыт очень нестандартных взаимоотношений с любовником. И как оказалось, это было только началом.

Отныне каждый загул Николая заканчивался либо скорой и курсом капельниц, либо стационаром. Он по-прежнему исчезал для Вики, но с новыми вводными – через пару дней находился. На зеркале прихожей любовника она предусмотрительно оставила записку со своим номером телефона. В одиночестве скульптор никогда не пил, считая это признаком алкоголизма, который к нему, разумеется, никакого отношения не имел! Ибо Николай именовал