Госпожа Жемчужина - Сяо Жусэ Страница 104

лучами заходящего солнца, которые соединялись друг с другом зигзагообразными лестницами. На самой широкой из них находилась подвесная платформа, с трех сторон которой водопадом свисали цветущие ветви и лианы. Дорога к ней сверкала пышными цветами, а у позолоченных перил виднелось несколько опиравшихся на них человеческих силуэтов. Цзичан нахмурился. Подвесная платформа вела в личные покои короля царства Лэй Цзюньляна. Пятнадцатого числа каждого месяца, перед ужином, отпрыски правящего рода царства Лэй собирались здесь в ожидании аудиенции у короля, после чего шли в покои Цзюньляна, чтобы поприветствовать его. Цзичан не мог не пойти туда. За исключением обучения грамоте царства Лэй, это было его самым ненавистным занятием.

С подвесной платформы, похожей на большой сад, открывался вид на добрую половину города Биболо. Дул приятный освежающий ветерок, и, приглядевшись, можно было увидеть видневшуюся вдали полоску лазурного моря. Как только они поднялись на подвесную платформу, кто-то вышел к ним навстречу и, расплывшись в улыбке, произнес:

– Сырок, ты такой медленный. Неужели снова потерялся?

Лицо Цзичана тут же покраснело от ненависти, но он никак не отреагировал на это высказывание и ничего не ответил. У розового куста были поставлены подвесные качели, около которых, среди травы и газонов, повсюду были расстелены парчовые подстилки, на которых или сидели, или лежали красивые смуглые девушки и юноши, принадлежавшие к знатным родам. Среди них только Цзичан и Тан Цяньцзы были выходцами с восточного материка, поэтому они сильно выделялись в этой толпе своей белой кожей.

Юноша из царства Лэй, который первым заговорил с ними, был примерно того же возраста, что и Тан Цяньцзы. Он был высок, и на нем была надета просторная шелковая рубашка фиолетово-золотого цвета. Он придвинул свое лицо совсем близко к раскрасневшимся щекам Цзичана и внезапно широко улыбнулся, обнажив свои белоснежные ровные зубы, а потом засмеялся и сказал:

– О небо! Да вы только посмотрите: Сырок натер свои белокожие щеки румянами.

Локон черных вьющихся волос с левой стороны лица юноши был заплетен в косичку тончайшей золотой цепочкой и украшен жемчужной подвеской, а на груди у парня висел тяжелый золотой кулон королевской семьи царства Лэй с изображением Великого Дракона. Все чешуйки на теле Великого Дракона, размером с рисовые зернышки, были инкрустированы редкими камнями аквамарина, что указывало на то, что юноша был княжеского происхождения.

– Эй, брат. Не обижай Сырка. Он такой же нежный, как и сливки. Вдруг твои черные руки оставят на его теле грязный след? Что тогда? Он вернется к себе на восточный материк, и его даже родной отец не узнает, – со смехом произнесла качавшаяся на качелях молодая девушка из царства Лэй, облаченная примерно в такой же наряд.

Услышав слова «родной отец», Цзичан поменялся в лице. У него больше не было отца. Тан Цяньцзы сделал шаг вперед, и положил на плечо принца руку, и почувствовал, как слабое плечо Цзичана под весом его ладони напряглось, словно вот-вот собиралось взорваться с неведомой силой.

Как раз в этот момент открылась боковая дверь в покои короля Цзюньляна, и оттуда появилась группа прекрасных служанок. Они почтительно поклонились находившимся там юношам и девушкам, на их головах стояли огромные блюда, сделанные из раковины тридакны. В прозрачной воде, слегка закрывавшей дно блюд, лежали венки из веточек жасмина. Каждый из пришедших взял себе по венку и, сжав его в обеих руках, стал ждать. Воцарилась тишина. Все понимали, что настало время, когда им предстояло встретиться с королем Цзюньляном.

Стоя в дверях, служанки начали по порядку называть имена и титулы отпрысков королевской семьи. Наследному принцу Соланю не было и трех лет, поэтому он вошел в покои вместе со своей кормилицей. Следом за ним прозвучало имя Цзичана. Тан Цяньцзы последовал за ним, и они вместе вошли в среднюю опочивальню короля Цзюньляна.

Уже почти три года, начиная с того дня, когда вспыхнуло восстание кружащих филинов, король Цзюньлян не покидал свои покои. Все окна были завешены парчовыми занавесками, чтобы не было сквозняков, в комнате день и ночь горели лампы. Повсюду чувствовался тяжелый и душный запах амбры, жуйнао, стиракса и алойе, заженные ароматические палочки были расставлены на стоявших во всех углах чашах для благовоний. Однако они все равно не могли перебить запах гниения.

Через несколько десятков слоев занавесок, сшитых из тончайшего полотна, сотканного русалками нага, посетители могли лишь разглядеть нечеткую фигуру скрючившегося человека. Ходили слухи, что в том году, когда вспыхнуло восстание, король Цзюньлян был серьезно ранен и никому, кроме придворного лекаря и нескольких служанок, не разрешалось заходить к нему за занавески, чтобы предотвратить распространение эпидемии. Как-то раз, прямо во время церемонии приветствия, Цзюньлян внезапно потерял разум. Он ни с того ни с сего начал кататься по кровати. Его руки и ноги дергались в конвульсиях, а из горла вырывался ужасающий хрип. Служанки сразу же позвали придворного лекаря, чтобы тот осмотрел короля, и снова открыли боковую дверь, ведущую к подвесной платформе, попросив принцев, принцесс и махараджей вернуться во дворец и приступить к ужину. В тот день на море бушевал сильный шторм. Песчаная буря заслонила собой солнце. Мощный ветер ворвался в среднюю опочивальню и стал сносить все на своем пути. Цзичан склонил голову набок, уворачиваясь от ветра, но все равно краем глаза заметил, как многослойная занавеска позади него поднялась от сильного ветра вверх на два чи. Он не увидел человека, который скрывался за занавесками, но смог разглядеть серебряный таз, стоявший у изголовья кровати. Яркий свет ламп озарил плескавшуюся в нем воду, наполненную черно-красной кровью и густым желтым гноем. С тех пор, каждый раз входя в среднюю опочивальню Цзюньляна, Цзичан всегда чувствовал, как ладони покрывались холодным потом, и невольно думал о том, как костный мозг этого титулованного владыки царства постепенно гнил и становился мягким, в то время как тело короля скрывалось за красно-пурпурными занавесками, сшитыми из тончайшего полотна русалок нага. Однако все эти юноши и девушки, облаченные в роскошные традиционные костюмы, даже не догадывались о том, что на самом деле происходило в королевских покоях, и продолжали беззаботно шутить и перешептываться, втихаря подмигивая друг другу.

Перед многослойными занавесками находился небольшой столик, на котором стояла нефритовая статуя Великого Дракона величиной в половину человеческого роста. Это была очень красивая девушка, поющая песню с высоко поднятой головой. Верхняя часть ее туловища имела человеческий облик, а нижняя часть заканчивалась драконьим хвостом. У девушки были заостренные тонкие ушки, а ее темно-синие вьющиеся волосы развевались тоненькими прядками, словно покачиваясь на