Я — клоун - Константин Николаевич Зайцев Страница 24

Когда Серж и Павлик удалились, мнение стало единодушным. Атмосфера накалилась. Все старались перекричать друг друга:

— Хватит!..

— К черту старье!

— Где же современная клоунада?!

Вперед вышел Роберт:

— А ну, двинулись к Генриху!

Вся галдящая орава ввалилась в фанерный кабинет директора. Генрих Савельевич растерялся:

— Что вы, ребята, успокойтесь! Идите заниматься, я подумаю…

И все поняли: Генрих бессилен.

Начался разброд. На занятия опаздывали, домашние задания не готовили, больше сидели на местах и хором пели утесовские песенки: «Гоп со смыком» и «С одесского кичмана».

А рядом, в манеже, кипела жизнь. Неистово трудились акробаты, жонглеры. Огромными усилиями добывали трюки, из которых будут потом строить свои номера, строить свое будущее, яркое, радостное.

Будущее клоунов казалось теперь тусклым, романтика поблекла.

И вот первая трещина — исчез Максим Паршонок. Два дня не появлялся в техникуме, две ночи пустовала его койка в фургоне. Хотели заявить в милицию, но выяснилось, вместе с Максимом исчезли его вещички. Значит, парень просто убрался восвояси, в родной Мозырь.

Уехал и Жора. Класс клоунады недосчитывался уже двоих. Генрих Савельевич запаниковал. Он куда-то кинулся. Ребята отнеслись скептически к этому рывку. Но вскоре Генрих Савельевич сообщил:

— Приготовьтесь, ребятки, завтра приедет комиссия, покажете, что у вас есть.

Что за комиссия, Генрих не сказал.

Все собрались в классе.

— Не будем ничего показывать — стыдно, — заявил Андрей. — Пусть они знают: ничего у нас нет.

— Не будем! — заорали все.

— А мы будем, — заявил Павлик. — Нам не стыдно. У вас нет, а у нас есть.

— У нас — у вас!.. — закипел Андрей. — Что, вы лучше нас, что ли?

— Ну, это уже нахальство, — фыркнул Серж. — Вам еще здесь корпеть, а мы выпускники.

— Ну ладно, — неожиданно согласился Павлик, — не хотите — не надо. Мы-то все равно выпустимся. А вы бунтуйте на здоровье!

— Нет, все-таки надо показать, — вдруг сказал Роберт. — Есть у меня занятная идейка.

Все обступили Роберта. Идейка понравилась.

На другой день приехала комиссия и расположилась за длинным столом, установленным прямо на манеже. Генрих Савельевич с удивлением смотрел на студентов-клоунов. Они все чинно сидели на местах для зрителей. Не хватало только Андрея Глушко и Евсея Мишкина.

— Ну что ж, начинайте! — раздался чей-то строгий голос из комиссии.

В манеж с громким хохотом выскочили Андрей и Евсей. На них были традиционные клоунские костюмы. Рыжий Мишкин был удивительно нелепо размалеван, он корчился от смеха и шатался, как пьяный.

— Стой ровно! — дико заорал на него Андрей.

— Я тебе не Марья Петровна! — высоким фальцетом едко отпарировал Мишкин. — Я Иван Федосеев! Ха-ха-ха!

На этот необычайно остроумный ответ Андрей среагировал просто: он залепил Ивану Федосееву такую увесистую пощечину-апач, что тот шмякнулся на опилки так, будто упал с четвертого этажа. Члены комиссии в ужасе вытаращили глаза.

Тут с места поднялся Роберт, Громко отчеканивая каждое слово, он сказал:

— Наш пролетарский поэт Владимир Маяковский писал:

— Долой с манежа рыжих пощечины

И белой мукою вымазанные лбы!

Советский цирк должен быть

Остро отточенным

Орудием классовой борьбы!

Мы согласны с Маяковским. Даешь современную клоунаду! Просмотр окончен!

Комиссия встревоженно загудела, поднялась из-за стола и в замешательстве удалилась.

Клоуны ликовали. Получилось что надо! Хочешь не хочешь, а придется комиссии сделать соответствующий вывод.

Даже Серж и Пауль были смущены, хотя все еще скептически усмехались. Зайков — тот просто боялся, как бы этот бурный водоворот развивающихся событий не втянул его обратно в класс клоунады.

…Комиссия сделала вывод. В техникуме учредилась еще одна должность: заведующий репертуарной частью.

Под кабинет новому заву, за неимением свободных помещений, была отведена фанерная ложа над центральным проходом. Через несколько дней в ложе разместился пожилой полноватый мужчина, некто Анатолий Степанович Воеводин. Первое время он не подавал никаких признаков жизни. Лишь изредка выглядывал с верхотуры из окошка ложи, как воробей из скворечни. Но вот примерно через неделю он привел к нам в класс такого же солидного, тоже немолодого человека.

— Знакомьтесь, автор-сатирик Николай Степанович Водин.

Николай Степанович Водин был удивительно похож на Анатолия Степановича Воеводина, разве только выглядел грузнее и чуточку старше.

Автор-сатирик сразу же приступил к делу. Он распахнул пасть своего огромного рыжего портфеля и извлек оттуда тоненькую рукопись.

— Не буду мешать, — улыбнулся Анатолий Степанович и на цыпочках вышел из класса.

Николай Степанович поднял рукопись вверх.

— Современная клоунада, политсатира! — торжественно объявил он и отложил рукопись в сторону. — Произведение еще не завершено, я изложу сюжет своими словами.

Все затаили дыхание. Водин гордо поднял голову.

— Передо мной была поставлена задача: создать современную клоунаду-сатиру с использованием цирковой специфики. Задача, что и говорить, сложная. Как я с ней справился, судить не мне. Могу только предупредить и не буду скромничать: вас ждет целый ряд, я бы сказал, приятных неожиданностей и находок.

На лице Николая Степановича появилась улыбка Деда-Мороза, принесшего детям новогодние подарки. Дети напряженно ждали. И Дед-Мороз одарил их.

— Итак, излагаю сюжет. На арене цирка появляется лошадь, впряженная в телегу и управляемая попом, настоящая живая лошадь! — Николай Степанович радостно засмеялся. — Как видите, полное использование цирковых условий. И вот вам еще неожиданность: на телеге возвышается огромных размеров голова царя Николая Второго. — Николай Степанович обвел нас торжествующим взглядом. — Поп спрыгивает с телеги, по пути совершая в воздухе сальто-мортале. Опять цирк!

Лица студентов стали вытягиваться. Водин не замечал этого.

— Когда поп совершает это свое сальто-мортале, он цепляет ногами голову Николая Второго, и верхняя часть головы отваливается. Понимаете? Испуганный поп поднимает черепушку и хочет водворить ее на место, но из царской головы несется такое амбре!.. — Тут Николай Степанович выразительно зажал нос пальцами. — В общем, поп отшатывается. А из головы вдруг появляются на ниточках маленькие ужасного вида головки. Ну, это, видимо, нервы. Эти головки выкрикивают ругательства в адрес большевиков. А поп в это время крестится, кланяется и после каждого поклона делает сальто-мортале.

— Сколько раз? — спросил вдруг Андрей.

Николай Водин пожал плечами.

— Это на ваше усмотрение. Ну, раз десять — пятнадцать.

Все засмеялись. Николай Степанович расценил этот смех как одобрение и еще больше воодушевился:

— И вот тут, дорогие мои друзья, наступает кульминационный момент. Среди этих отвратительных головок-нервов появляется… кто бы вы думали? Ни за что не догадаетесь!.. Петрушка! Балаганный Петрушка! Герой народных представлений, понимаете? Петрушка в цирке — это же гениально! Вооружившись дубинкой, Петрушка побивает эти противные головки-нервы и поет антимонархические частушки. Они у меня