Едукарь - Коллектив авторов Страница 37

ведь я вела оттуда переписку с родителями. Я написала ей письмо, что я забыла у нее такую-то кофту. Получаю ответ: вышли деньги на пересылку. Пришлось так сделать, и я получила свою любимую кофту, ведь тогда с промтоварами было сложно: приходилось выстаивать длинные очереди. Чуть ли не эту кофту мне помогла купить в ГУМе жена брата Тоня. Помню, что я заняла очередь. Отстояла два часа, а потом подъехала Тоня и сменила меня в очереди. И приходилось брать то, что достанется. Вот такие дела: деньги есть, а товару нет, но не лучше ведь и так, когда товару полно, а денег нет. Палка о двух концах.

ПРО СТОЛОВУЮ

Это было то ли в Пятигорске, то ли в Кисловодске. Я опять отдыхала там по курсовке, то есть жила в частном секторе, получала положенные процедуры, назначенные лечащим врачом, и питалась в общественной столовой. Я получила эту курсовку от Министерства сельского хозяйства, где в то время работала и питалась в диетической столовой по назначению врача. Это я так подробно вам описываю потому, что в столовой, где мы питались от санаториев, были и люди, что называется, от сохи — рабочие и колхозники, которые не знали, что такое диетпитание. Поэтому я, например, заказываю стол № 2 и в обед могу получить натертую морковку со сметаной, вегетарианский суп, кусок отварной курицы с гарниром или тушеное мясо с гарниром или паровую котлету с гарниром, а на третье компот или кисель или отвар шиповника. Я заказываю, а официантка мне говорит, что это мне не положено. Я обещаю ей поднять бунт за нашим столом, так как я знаю, что нам положено. Она умоляет меня не делать этого, потому что у нее дома семья, а в магазинах продуктов не достанешь, так что они все несут себе все из столовой, а тебе я буду давать все, что закажешь... Вот такое честное признание.

Примерно в это же время моя знакомая из Подмосковья работала в столовой поваром и по секрету рассказала мне, как они откупаются от народного контроля. Директор столовой разрешает поварам недокладывать продукты по установленным ГОСТом нормам в блюда на раздаче покупателям. В результате получается значительная экономия продуктов, которые затем распределяются по старшинству: директору, замам, поварам, раздатчикам — никто не в обиде. А когда приходит народный контроль, им в карманы кладут соответствующие купюры, и все шито-крыто.

Другой пример из жизни обувной фабрики. Там почему-то обувь даже с незначительным изъяном шла под нож, ее нельзя было продать подешевле своим же рабочим, а если кому-то жаль было пускать под нож такую обувь и он ее фактически воровал, то тут дело шло вплоть до увольнения.

А как же сейчас бракованные вещи попадают в магазины, на прилавок и к нам, покупателям?

НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК

«О, где ты, моя светлая юность?» — воскликнула бы сентиментальная дама преклонных лет. Я так не скажу. Она там же, где и «Куда уходит детство».

Накануне Нового, 1962 г. я, как всегда, отправилась в продовольственный магазин около десяти часов вечера. На основе опыта я знала, что в это время накануне Нового года магазины пусты, а хороших продуктов полно. Продавцы вежливы и нарежут тебе колбасы и сыра тонкими ломтиками сколько тебе надо.

Уже возвращаясь с продуктами домой, я переходила улицу наземным переходом — других тогда не было, так как транспорта было мало, и остановилась посреди улицы, дожидаясь зеленого светофора. Как вдруг возле меня остановился мотоцикл с коляской, в котором сидели милиционеры, один из которых придерживал в коляске связанную елку. Кажется, тогда не было искусственных елей или они были дороги, да мы их не любили — это совсем не то, что живые. Я переживала, что на этот Новый году меня нет елки, а тут — вот она. Уж не попросить ли? Повезло же милиции: за час до Нового года, но с елкой. Неожиданно милиционеры меня спрашивают: «Хочешь елку?» — «Конечно же, да! А сколько стоит?», — «Да нисколько». И они отдали мне эту елку и уехали. Я счастлива, но елка большая, и ее нести неудобно. Здесь подвернулся молодой человек, который помог донести елку до квартиры. Дома меня уже заждались, ведь пора накрывать на стол. А тут неожиданная радость — я с таким подарком. Развязали елку, а их там оказалось две. Одну поставили в большую комнату, где все собирались за праздничным столом, а вторую, на радость моей маленькой племяннице Оленьке, в их комнату. Елку поставили в воду, украсили мишурой, и сразу запахло хвоей, создавая праздничное настроение. Вот это подарок так подарок! Настоящий новогодний, как в сказке: по моему хотению, по моему велению. Счастливого и вам всем Нового года!

УЧЕБА В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕННОМ ЭКОНОМИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ

В МГЭИ я поступила, сдав экзамены на четыре и пять, в сентябре 1960 года. И нас сразу же направили на сельхозработы — уборку картофеля в подмосковном совхозе.

Потом начались лекции по общеобразовательным дисциплинам, на которых присутствовали все факультеты: общеэкономический, электроники (изучающие курс электронного программирования на огромной ЭВМ, которая занимала целый зал); экономики промышленности, готовивший экономистов для предприятий промышленности; народно-хозяйственного планирования — для плановых органов; госснаба — снабженцев для предприятий промышленности и сельского хозяйства и наш факультет экономики сельского хозяйства. Это был, как оказалось, последний набор на этот факультет. У нас были две группы. В каждой был свой комсорг и профорг, которые занимались сбором взносов со стипендий и знакомили нас с жизнью комсомольской и профсоюзной организаций института, а меня избрали в редколлегию факультетской стенгазеты. Моей задачей было найти художников, пишущую братию и самой иногда писать заметки и печатать их на машинке. Порой, когда меня сильно волновали какие-либо события нашей студенческой жизни, я писала фельетоны в институтскую многотиражку. Я, кажется, была единственной москвичкой, поступившей на сельхоз. Как я уже объясняла, это было связано с тем, что по приказу Н.С. Хрущева в институты принимали только по профилю работы до поступления в институт, а я ведь работала до института в Министерстве сельского хозяйства РСФСР.

Начитавшись книг о дружной студенческой жизни, кажется, одна из книг так и называлась «Студенты» (автора, к сожалению, не помню), я мечтала о дружном коллективе студентов — идеалистка! Может быть, те, кто жил в общежитии, и были дружны, но меня избегали. Мне же хотелось, чтобы мы все вместе обсуждали бы