Жизнь под прицелом - Sasha Han Страница 8

Я, естественно, смотрела фильмы для взрослых уже тогда — в качестве, так сказать, практического руководства. Примерно понимала, к чему это всё идёт. И это меня очень, очень пугало. Холодный пот на спине, ватные ноги.

— Что — ты? — подошёл Сева, встал передо мной вплотную. Запах его на тот момент самого модного парфюма ударил в нос — тяжёлый, сладковатый. Слышала его дыхание — ровное, уверенное.

— Боишься, что чего-то не умеешь? Так не бойся — мы научим.

И начал помогать раздевать меня.

* * *

Диалог Сени и Севы, который Леся не слышала.

Когда Сева заметил Сеню с новой куколкой, она ему очень понравилась. Очень. Он сидел в курилке и смотрел на неё через окно — как она идёт по двору, как держит голову, как смеётся чему-то. Что-то в ней было — не просто красота, а что-то живое, незащищённое.

Они сидели в курилке университета — ну условно «курилке» — просто место, где это обычно делали большая часть студентов. Щурились от дыма, говорили вполголоса.

— А что это за куколка с тобой была вчера? — спросил Сева, затягиваясь сигаретой. Дым выпустил через нос, прищурился. Глаза цвета льда.

— Да так, с первого курса, — Арсений пожал плечами, без особого энтузиазма ответил. — А что?

— Так ты её уже трахнул? — Сева хотел подробностей, глаза загорелись любопытством.

— Да нет... — помялся Сеня. — Девственница вроде как.

— Ну и что? — продолжил напирать Сева, наклонился ближе. Слышно, как сигарета потрескивает, догорая.

— Возиться не хочется, — резонно ответил Сеня, отвёл взгляд. — Может, потом как-нибудь.

— А давай вместе, — неожиданно предложил Сева. Улыбнулся широко, в улыбке читался азарт — нехороший такой азарт, охотничий.

— Вместе? Зачем? — удивился Сеня, брови поползли вверх.

— А что такого? Прикольно будет, — настаивал Сева, похлопал его по плечу дружески. — К тому же... если что не так пойдёт, вдвоём как-то спокойнее, понимаешь?

— Так она может не согласиться, — попытался возразить Сеня, но голос звучал уже не так уверенно. Затянулся сигаретой, выдохнул медленно.

— А ты сделай так, чтобы согласилась, — прищурился Сева. — Ты же у нас умеешь девчонкам мозги пудрить, правильно?

И Сеня сделал так, чтобы согласилась. Как и всегда. Потому что на самом деле Сева у них был условно «главный». И умел добиваться своего. Это Сеня знал лучше, чем кто-либо. Иногда проще было согласиться, чем объяснять Севе, почему нет.

Глава 7

Дом Михаила Голицкого. Того самого олигарха. Текущее время.

Часа через три Миша, естественно, не выдерживает. Я слышу, как его шаги приближаются по коридору — тяжёлые, неровные, нервные. Каждый удар каблука о паркет — как удар в бубен. Он явно не понимает, что так долго происходит, и его терпение на исходе. Дверь распахивается резко, с силой — петли жалобно скрипят, как будто жалуются на хозяина.

Он замирает на пороге. Вот она — картина маслом, достойная музея. Может, повесить в Третьяковке между Репиным и Суриковым.

Дениска мирно посапывает на кровати, раскинувшись по диагонали, одна рука свесилась, едва не касаясь пола. Из приоткрытого рта доносится тихое сопение — ритмичное, безмятежное. Простыни смяты, подушка съехала. А я рядом сижу, скрестив ноги по-турецки, уткнувшись в светящийся экран ноутбука. Экран отражается в моих глазах голубоватыми бликами. Картина полного умиротворения и невинности.

— Что ты тут делаешь? — голос Миши режет воздух, в нём звенят металлические нотки раздражения. Слышу, как что-то сжимается — не он, нет, что-то в самом воздухе между нами. Брови сдвинуты, глаза сузились до щелочек.

— А что мне надо делать? — откликаюсь я спокойно, даже не поднимая взгляда от экрана. — Это вроде моя спальня.

Тут Дениска начинает ворочаться. Слышу, как скрипнул матрас — раз, потом ещё раз. Веки его дрожат, глаза медленно открываются — мутные, невидящие поначалу. Он пытается сфокусировать взгляд, моргает часто-часто, как будто ловит что-то в воздухе.

Я нежно целую его в макушку — лёгкое прикосновение губами к тёплым растрёпанным волосам. Волосы на удивление мягкие, хотя со стороны такими не кажутся. Чувствую под губами слабое тепло, запах сна — немного сладкий, немного потный, человеческий.

Он удивлён. И моему неожиданному поведению, и тому, что умудрился вырубиться так крепко. Садится на кровати, проводит ладонью по лицу, пытаясь прогнать остатки сна. Трёт глаза.

— Вы что тут делали? — Миша допытывается, делая упор на каждом слове. Подбородок выставлен вперёд, во взгляде застыло подозрение. Вижу, как напрягается у него скула.

— Да мы вроде не закончили ещё, — бормочет сонный Дениска, голос хриплый, слова путаются.

Опаньки... Про минет вспомнил.

Лицо Миши каменеет мгновенно — как будто кто-то нажал кнопку. Скулы обозначаются резче, ноздри раздуваются. Он в диком раздражении разворачивается и выходит, почти хлопнув дверью. Косяк вздрагивает в стене — чувствую этот вздрог даже через подошвы ног. Слышу, как стихают его шаги по коридору — быстрые, резкие.

Ну что ты с ним будешь делать? Придётся доделать начатое. Снова беру инициативу в свои руки. А пальчики мои опять находят нужное место. Его накрывает по полной — тело выгибается дугой, пальцы вцепляются в простыню, костяшки белеют. Слышу сдавленный стон — тихий, почти беззвучный, но по нему всё понятно. Ну, надеюсь, теперь-то уж всё.

— Ладно, я пошёл, — Дениска начинает одеваться, движения резкие, торопливые. Натягивает рубашку, застёгивает пуговицы — пальцы слегка дрожат, первая пуговица никак не попадает в петлю. — Может, что придумаю...

Я накидываю свой шёлковый халатик — ткань прохладная, скользит по разогретой коже, как вода. Иду за ним, якобы проводить до дверей. Босые ступни мягко шлепают по паркету, слышу, как он чуть поскрипывает.

Перед уходом он останавливается, оборачивается к Мише. Что-то в его взгляде — задумчивость, что ли. Или наглость в чистом виде.

— Может, дашь мне её на неделю? — выдаёт Дениска.

Ого. Это для него прямо нереальный срок для одной бабы. Обычно ему хватает суток, максимум двух. Ну так — по моим прикидкам.

Миша удивлён — это мягко сказано. Брови взлетают вверх, рот приоткрывается. Он откровенно опешил от такой наглости — вижу, как что-то меняется в его лице, как будто он пересчитывает уравнение заново.

— Подумаю, если что интересное предложишь, — отвечает он после паузы, глаза прищурены, в голосе затаилась ехидца. Поглаживает подбородок пальцем.

— Может, предложу, — Дениска явно сам не знает, что именно он может предложить взамен. Но повторить-то хочется — это написано по всему его лицу, в каждой чёрточке: во взгляде застыло томление, губы чуть припухли, держится с нарочитой небрежностью.

Я жду, что сейчас будет дежурное