Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев Страница 63

говоря, в ярости. Четверо магистров Совета убиты, включая Яролила. Тазаонар — телепортировался за пределы города, местонахождение неизвестно. Обитель — частично захвачена, частично разрушена. Библиотека — цела, Куавитра был совсем не дурак и не стал уничтожать бесценные знания. Южная крепость — под контролем коалиции. Северный квартал и часть торговых кварталов — ничья земля, с патрулями, но без постоянного присутствия.

— Ксуунала ку'Кенрахел?

Бинзир покачал головой.

— Одно из пустых кресел. Магистр ку'Кенрахел не была в Обители в ночь удара — считается, что уехала в лабораторию за городом, но лабораторию нашли пустой. Ни тела, ни следов телепортации. Кресло Дома пустует.

Кельрак молча отметил: двое — Тазаонар и Ксуунала — исчезли бесследно. Если они живы и на связи друг с другом, это меняет расклад. Если мертвы — нет.

— Дартиир?

Бинзир поморщился.

— Рабский квартал — худшее место в городе прямо сейчас. Коалиция использовала рабов как живой щит при штурме башни Иллюзии. Кто выжил — заперты в бараках. Кому повезло меньше — лежат у Дома Боли, и целители их не берут: приоритет — воины Домов. Караванщики-дартиир пытались уйти через Южные ворота — их перехватили. — Он помолчал. — Среди них был Тал'рисс, старый торговец, через которого шла половина муки с поверхности в город. Куавитра повесил его на столбе в начале Гранитного пути. Это была показательная казнь. За попытку бегства и срыв снабжения.

Кельрак сжал зубы. Не от жалости, просто крепко задумался. Караванщики-дартиир обеспечивали снабжение города многими сложно заменимыми продуктами. Перевешать их — значит перерезать торговые артерии. Куавитра был либо очень самоуверен, что сможет наладить привычный быт почти без торговли, либо слишком самонадеян и глуп, чтобы достаточно просчитать последствия своих поступков. Второе все же было маловероятно, потому что идиоты так высоко не забираются. А вот самоуверенность — это типичный грех сильных.

— А шебали?

— Тишина, — ответил Бинзир. — Нет ни поддержки, ни сопротивления. Выжидают. Шебали всегда выжидают — они пережили дюжину попыток переворотов и войн за последние три века. Переживут и этот переворот.

— Или не переживут, — тихо произнесла Синаэ, спустившаяся в подвал.

Бинзир посмотрел на неё — и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на минутное озарение. Они были знакомы давно, и иллюзионист знал, что подобные слова могут оказаться далеко не пустыми. Мифаль разрушен, и так просто его не восстановить. Сердце над Тёмной ямой погибло в ночь переворота, остаточную сеть Куавитра посадил на временные якоря. Но хватит ли ему сил и знания для создания новой мифали?

То, что происходило с магией сейчас — лишь судороги погибающего тела. Прежнией магическая жизнь че’иль уже не будет. Грубо, с потерями, с провалами — конечно это лучше, чем в диком Подземье, но недостаточно хорого для стабильной жизни. Защитные арканы, прежде питающиеся от поля мифали, теперь жили на накопленной силе и на чужих подпорках, а часть их Куавитра перенаправил внутрь, против тех, кто ещё сопротивлялся. Разрушения мифаля как это ни странно было лишь на руки полукровке. Пусть поле и не исчезло совсем, чтобы преимущество Кельрака стало абсолютным, но даже такой раздрай сильно усложнял жизнь обычным фаэрн-магам.

— Высший?

Бинзир покачал головой.

— Тёмная яма молчит. Куавитра объявил, что Высший «удалился на медитацию» и «передал полномочия новому Совету». Все понимают, что это ложь, но никто не может ее опровергнуть.

— Если Высший бросит на город один лишь свой взгляд, — медленно произнёс Кельрак, — восстание на этом закончится.

— Но он не бросает, — ответил Бинзир. — Почему так, никому неизвестно.

Тишина. Загадка, не имеющая ответа. И в то же время, которую некогда разгадывать.

— Что дальше?

Кельрак посмотрел на него, потом на Маяту, на Дугу, на Синаэ. Восемнадцать наёмников, один иллюзионист, одна пророчица и один чародей с грубой магией — против коалиции пяти Домов, сотен саргтлин и нескольких архимагов.

— Действуем дальше, — объявил он, — вы не штурмуете. Вы грабите и саботируете.

Бинзир поднял бровь.

— Обитель — не крепость коалиции. Для них она трофей, символ. Они сидят в башнях своих Домов и в зале Совета. Коридоры, подвалы, лаборатории — патрулируются, но не заняты. А в лабораториях…

— Артефакты, — понял Бинзир.

— Артефакты. Книги. Кристаллы. Всё, что им понадобится потом, — спокойно перечислил Кельрак.

Кельрак встал.

— Куавитра думает, что я подхожу в составе армии к че'иль из Нижнего Подземья. Очень скоро он узнает, как сильнео ошибся. К тому моменту мы должны быть далеко от города, и с полными карманами.

— А город? — тихо спросила Синаэ.

Кельрак посмотрел на неё. В ультрамариновых глазах был не упрек, а только лишь вопрос.

— Город — это не стены, — сказал он. — Город — это мы. Те, кто выжил. Мы обязательно вернёмся. Но не сейчас и не так, а только тогда, когда нам достанет сил бороться и победить.

Синаэ кивнула, потому что это было хоть насколько-то разумное решение. Временное, горькое, но решение.

— Тогда начнём сегодня, — произнёс Бинзир, и в его глазах впервые за семь дней зажегся знакомый огонёк — тот самый, который появлялся, когда иллюзионист готовил особенно изощрённый обман. — Ведь у меня есть карта патрулей.

* * *

Ночь — если можно назвать ночью время, когда ссун-камни приглушали свечение на треть, — опустилась на Северный квартал. Бинзир разложил на полу карту, нарисованную углём на обороте какого-то торгового документа, и Маята с Кельраком склонились над ней, отмечая маршруты, часы выхода, запасные норы и точки входа. Синаэ сидела у стены, закрыв глаза. Она не спала, она слушала, и её губы время от времени шевелились, произнося слова, которых никто не мог расслышать.

Дуга вышел на наблюдательный пост — верхняя бойница на третьем этаже. Ран и Крыса дежурили у входов на нижних. Город за бойницей был тёмен и тих, только далеко на юге, у башен Обители, мерцало фиолетовое пламя — живое, подвижное, ненасытное. И тогда дварф услышал.

Не столько звук, сколько скорее вибрацию. Глубокую, тяжёлую, на пределе слышимости. Так стучит твердь, когда в ней сдвигаются целые пласты. Три удара и пауза. Три удара и пауза. Ритм, который он уже слышал, там, в пещерах, во время марша, когда зеленоватые прожилки мерцали в стенах.

Тот же ритм. Точно тот же.

Только теперь ритм шёл снизу. Из-под города. Из-под мифаля, из тех глубин, куда не доставала магия Куавитры и куда, возможно, не доставала даже магия Высшего.

Дуга прижал ладонь к стене. Камень стены оказался тёплым. Не от огня, а от чего-то другого. Зеленоватая прожилка вновь мигнула в глубине и погасла. Дварф убрал руку и ничего