Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев Страница 63

— Не скрою, мне было завидно, когда на собраниях в нашей роте называли имена отличников. Их ставили в пример всем. Думалось, а я-то что же, неужели не смогу?.. Был у нас в отделении сержант Горохов — отличник. И вообще очень отзывчивый человек. Вот к нему-то я и стал приглядываться, а потом набрался смелости и прямо попросил его помогать мне. Он, конечно, сразу же согласился. Ну и пошло дело! Целую зиму учился я владеть карабином, а потом и автоматом. Большую помощь оказывал мне секретарь комсомольской организации сержант Звонков — парень грамотный, толковый и неутомимый. Через десять месяцев меня, как отличника, отпустили на побывку домой. А потом несколько раз фотографировали, мое фото не сходило с Доски отличников... Неудобно так говорить о себе, вроде как бы хвастаюсь... Вот вы спрашиваете, как я добился успехов? А секрета тут, вообще-то говоря, никакого и нет. Главное — это дисциплинированность. Будешь исполнительным и внимательным — обязательно добьешься больших успехов... Ну, сейчас, правда, мне потруднее — не за себя одного отвечаю, а и за подчиненных. Много, к примеру сказать, пришлось нам потрудиться с Панковым — грамоту плоховато знал человек. А сейчас и читает и пишет. Правда, не очень бойко, но все ж... Сейчас и он у нас выбивается в отличники.

———

АРМЕЙСКИЕ БОЛЬШЕВИКИ

Не скрою, мне очень по душе два эти рядом поставленные слова. За ними видятся лица знакомые и незнакомые, но одинаково мужественные и одинаково честные. Это и ты, мой товарищ по боевой страде, младший политрук Петя Ахтырко, член партии с сорокового года, о котором нельзя точнее сказать, чем сказано в одном очень памятном для армейских большевиков документе: «Принадлежность к коммунистической ячейке не дает солдату никаких особых прав, а лишь налагает на него обязанность быть наиболее самоотверженным и мужественным бойцом»; это и ты, мой однофамилец, политрук второй стрелковой роты, первым поднявшийся в знойной донской степи и поведший за собою своих ровесников навстречу атакующему врагу, — тебя не стало после боя, но ты вечен в памяти твоих друзей, в памяти сынов, внуков и правнуков этих друзей; это и ты, Коля Сараев, двадцатилетний, румяный и очень застенчивый по характеру паренек, бросившийся под неприятельский танк со связкою гранат, а перед тем написавший три слова: «Считайте меня коммунистом»; это и те, которые вдохновили юных молодогвардейцев на бессмертный их подвиг; это и те, которые организовывали большевистское подполье там, где, казалось бы, никак нельзя его организовать, — в гитлеровских тюрьмах и концлагерях...

Все это люди, которые меньше всего думали о своих правах и постоянно помнили о своих обязанностях. Впрочем, для них права и обязанности — понятия равнозначные. Люди эти совершали и совершают великие подвиги по праву своего сердца и по обязанности, вытекающей из звания коммуниста. Из всех человеческих прав они превыше всего ставят право быть впереди, иными словами — право быть там, где опаснее, где труднее всего, где не обойтись без пламенного сердца коммуниста.

Как-то мне привелось услышать разговор двух соседей, судя по всему, рядовых служащих. Толковали они о том о сем, и вдруг один спрашивает:

— Гляжу я на тебя, Иван Дмитриевич, и все думаю: зачем это ему?..

— Что? — не понял Иван Дмитриевич.

— Вот ты коммунист, а я беспартийный. Ты и я — оба работаем в одной конторе, оба бухгалтеры, получаем одинаковую зарплату, только свою-то я приношу домой почти сполна, а ты сверх налога еще и членские взносы платишь. Я провинюсь — мне один выговор, а тебе сразу два, по административной линии, да еще и по партийной... Да и простят мне мою промашку скорее — что спросишь с беспартийного? А ведь тебе-то солоно, ох, как солоно придется!.. И на войне, помнится, чуть что: «Коммунисты, выходи! Коммунисты, вперед!» — и прочее... Вот я и думаю...

— А я думаю о другом, — резко перебил Иван Дмитриевич своего собеседника, — думаю о том, что плохой, значит, я еще коммунист, ежели рядом со мною сидит в конторе такой человек, как ты... И тебе не стыдно говорить такое?..

Я не знаю конца их разговора, потому что соседи тотчас же поднялись с лавочки, на которой сидели, и разошлись по своим квартирам. Суть, однако, не в этом. А суть в том, что собеседник Ивана Дмитриевича видел лишь внешнюю и, конечно же, не главную сторону в принадлежности к партии и не замечал внутренней, то есть основной, решающей: человек, вступивший в члены Коммунистической партии и, таким образом, взявший на себя большую долю ответственности перед обществом, такой человек изведает в жизни и бо́льшее счастье: знать, что твоя жизнь очень нужна другим людям, может ли быть на земле большее счастье!

Однажды мне уже приходилось упоминать об одном молодом офицере-коммунисте. Случилось так, что в его взводе служат солдаты, потерявшие своих отцов в годы Великой Отечественной войны. В армии ребята нашли новую семью, а в лице командира взвода — нового отца. Теперь это взвод отличников. Рассказывая об этом, молодой офицер, коммунист, так весь и светился неподдельной, непередаваемой радостью. Это один из тех, кого мы привыкли называть: «армейские большевики».

Вот передо мною снимок, о котором сказано, что принят он по фототелеграфу. Под снимком подпись: «Четверо отважных». Читаю: А. Зиганшин, А. Крючковский, Ф. Поплавский и И. Федотов. Пристально всматриваюсь в их лица и стараюсь понять, откуда у этих солдат взялись силы, чтобы 49 дней продержаться в открытом океане без запаса пресной воды и пищи? Когда писались эти строчки, я еще не знал имен командиров и политработников воинской части, в которой служат эти ребята. Но я был глубоко уверен в том, что герои не совершили бы своего подвига, если б коммунисты этой воинской части не передали их сердцам то, чем обладали сами, то, что мы называем очень дорогими нам словами: мужество, любовь к Родине, дружба, боевое товарищество, верность воинскому долгу.

Я очень хорошо понимаю командиров и политработников, когда они озабочены тем, чтобы хоть один коммунист, но обязательно был в роте. Трудно в этих случаях обойтись без таких выражений, как «боевое ядро», «костяк» и тому подобных, потому что коммунист или коммунисты в любом воинском организме — да только ли в воинском! — это действительно ядро, это действительно костяк, это действительно цементирующее начало. В условиях мирной учебы главной заботой армейских партийных организаций было, есть и будет повышение боевой и политической подготовки воинов, а еще точнее — повышение