Сеанс в Преисподней - Глеб Лютаев Страница 54

выглянул из блиндажа. На улице стояло раннее тихое утро, полное безмятежности, если не считать недавние миномётные удары. Каскад хотел было уже подняться по ступеням и сам отправиться проведать окопы бойцов, как вдруг вспомнил о Трупе.

«Можно подумать, ты о нём забывал».

Опять этот издевающийся внутренний голос.

«Причём тут вообще Труп?»

«О-о-о… Труп ещё как причём. Труп – тот, кто не оставит тебя в покое, пока не похоронит рядом с собой».

Каскад разозлился и поднялся по лестнице, принципиально уставился на мерзкие останки, что лежали рядом, и понял, что опасается зря. Как он мог быть так глуп и что подвигло его к тому, чтобы бояться мертвеца? Всего лишь останки человека, погибшего здесь и ожидавшего теперь участи быть разорванным в клочья миномётным снарядом.

«Вот бы его и правда накрыло, да? Как было бы круто, если б Труп разлетелся на атомы и тебе не пришлось бы смотреть в его чёрные глазницы, видеть жуткий оскал гнилых зуб и неестественный изгиб костей тела?»

«Заткнись!»

Каскад метнулся к Трупу, шаг-другой-третий, взмах ногой, и он был готов отбить ублюдку череп, когда раздался свист и последовавший за ним разрыв снаряда.

Каскад потерял равновесие и вместо черепа пнул воздух рядом с ним, не устоял и упал. Автомат вылетел из руки, больно ударив прикладом в пах. Почти в ту же секунду недалеко послышался громкий и яростный крик боли. За ним последовала череда бессвязных выкриков, протяжный стон, а потом одиночный выкрик: «Командир!»

Каскад поднял голову и посмотрел на Труп. Тот лежал и не шевелился.

«С чего бы ему шевелиться?»

Тот же Труп, в таком же положении, что и раньше.

Но…

Будь проклят тот, кто сейчас засомневался бы в том, что Труп насмехается над Каскадом. Ублюдок всем своим видом давал понять, что ему, мать его, сейчас весело. Оскал полусгнивших зубов был таким же, сгнившая кожа на левой щеке по-прежнему открывала челюсти. Тем не менее Каскад не просто уверовал, а воочию наблюдал, что зловещая тварь смеётся ему в лицо, паразитирует на его унылом состоянии.

От мыслей Каскада отвлёк громкий крик.

– Тощий – триста!15 Тяжёлый!

Забыв о боли в паху, Каскад неуклюже поднялся на ноги и, стараясь не думать о Трупе, побежал в сторону окопа, куда отправлял Тощего. Не добежав, он обнаружил на изрядно вытоптанной тропинке следы крови и ошмётки плоти. От одной мысли, что видит он не что иное, как куски мяса своего подчинённого, Каскаду стало дурно. Старлей быстро преодолел оставшееся расстояние и спрыгнул в окоп.

В землянке над беднягой нависли солдаты.

– Ай, бля…

– Да не так, дай я.

– Да вы только хуже сделаете!

Каждый из собравшихся говорил что-то своё, и никто не заметил подоспевшего командира взвода.

– Что тут? – наконец выдавил из себя Каскад, хотя прекрасно понимал, что именно.

Все, кроме Луны, который фактически оказывал первую помощь раненому, оглянулись.

– Тощий, командир.

– Дай посмотрю.

Парни расступились, и взору Каскада открылась ужасная картина: Тощему оторвало обе ноги выше колен, превратив в лохмотья обрубки бёдер. Луна затянул на одном бедре турникет,16 а на другое пытался наложить жгут, постоянно выскальзывающий из вымазанных кровью рук.

– Блядь! Ёбаный жгут! – то и дело выкрикивал озлобленный Луна, пытаясь зафиксировать его.

Воспользовавшись моментом, Каскад рявкнул на собравшихся:

– Так! Чего собрались? Давайте в укрытия все. Луна помощь оказывает, а вы – по норам.

Солдаты начали расходиться и попрятались в укрытие. Прилётов пока не было.

Каскад вытащил из кармашка на бронежилете свой турникет и протянул сержанту. Тот не стал менжеваться, откинул кусок ненавистной резины и принялся перетягивать вторую ногу раненого.

Сам Тощий негромко стонал.

– Промедол вколите! – крикнул Каскад, позабыв, что сам прогнал людей.

Кто-то из солдат выкрикнул из окопа:

– Так а где он?

«Точно: ни брони, ни пояса, ни аптечки ведь. Кто его знает, где Тощий это оставил».

– Свой коли, потом другой выдам!

Неуклюже подбежал Кабан, своей жирной тушей навис над Тощим и Луной. Его толстое брюхо буквально вываливалось из-под брони.

Каскад протянул руку к своей аптечке и трясущимися то ли от злобы, то ли от страха руками проверил, на месте ли она.

В это время Кабан извлёк из кармана штанов шприц-тюбик с промедолом, стараясь не мешать Луне, присел рядом с Тощим.

– Куда колоть? – спросил он.

– В плечо, – ответил Луна.

– В какое?

– В любое! – хором ответили офицер и сержант.

Солдат снял колпачок, воткнул раненому в плечо и начал давить.

– Не давится, – произнёс испуганный солдат.

– Идиот! – крикнул Луна.

Он оттолкнул ничего не понимающего солдата и, не доставая иглу из плеча, прокрутил ребристый ободок канюли, затем надавил на корпус тюбика. Когда жидкость вошла в плечо Тощего, Луна, не разжимая пальцев, вытащил иглу.

– «Азарт»! – крикнул Каскад Кабану. – Беги ко мне в блиндаж и тащи станцию.

Солдат, тяжело дыша, убежал. Каскад сел рядом с Тощим и осмотрел его. Кровавое месиво, оставшееся от ног, вызывало чувство тошноты, позади донеслись рвотные позывы. Тощий молчал, но время от времени бессвязно просил сделать ещё один укол.

– Луна, давай четырёх бойцов и носилки. Пусть тащат до точки эвакуации. Там их встретят и заберут Тощего.

– Да, принял. Может, подождём, пока обстрел закончится?

Каскад не понимал, откуда в нём была уверенность, но знал, что больше прилётов не будет.

Пока.

– Он закончился. Сегодня весь день копаем ходы сообщений.

Офицер связался с эвакуационной группой, доложил о трёхсотом («Двухсотом», – шепнул голос) командиру бригады. Затем отдал указания по оборудованию фортификационных сооружений, отправил бойцов доставить Тощего к точке эвакуации и, присев на краю окопа, закурил.

Вдыхая дым, он проанализировал случившееся и попытался найти разумное объяснение своей навязчивой идее, что во всём виноват Труп. Каскад не мог понять, как останки мёртвого человека могут быть связаны с происходящим, но в том, что Труп такой же участник событий, нисколько не сомневался. Каким-то загадочным образом мертвец мог влиять на то, что творилось вокруг.

Даже тот факт, что именно в тот момент, когда Каскад собирался пнуть ногой по осточертевшему черепу, прилетела одна-единственная мина, угодившая несчастному Тощему под ноги, говорил о том, что старлей прав.

В очередной раз он подумал, а не убрать ли эту мерзость куда подальше. Но в очередной раз его удерживало от этого эфемерное предчувствие беды.

«Какой именно беды? И так ли уж она эфемерна?»

Каскад вспомнил теорию Слота о возможном заминировании Трупа. Сегодня он готов был рискнуть минимум ногой, максим жизнью ради того, чтобы сбить с мерзкой дохлой рожи