Пир победителей - Николай Борисович Макаров Страница 47

Сейчас, когда прошлогоднее наступление немцев на Москву заглохло, ясно, что речь зайдёт о продолжении начавшегося контрнаступления Красной армии. Заседание оказалось весьма расширенным, кроме председателя ГКО Сталина, его заместителя Молотова и трёх членов – Ворошилова, Маленкова и Берия, здесь собрались: первый заместитель Сталина как председателя Совнаркома Вознесенский, маршалы Будённый, Тимошенко и Шапошников, генералы Жуков, Василевский, Конев, Белов, Ерёменко, Рокоссовский, Ватутин, Власов, Новиков, Хрулёв и Драчёв. Началось всё с длинного доклада начальника Генштаба Шапошникова, он подробно рассказал о событиях конца ушедшего в прошлое проклятого года и перешёл к развитию выработанного Генштабом плана дальнейшего отдавливания врага от Москвы и перехода в решительное контрнаступление. «Далеко шагает», – слушая его, подумал Павел Иванович, когда тот заговорил о возможном прорыве блокады Ленинграда, освобождении Крыма и Украины.

– Спасибо, Борис Михайлович, – сказал Сталин, когда докладчик закончил. – Сразу хочу спросить, товарищи, кто против этого плана?

– Я, – первым встал Жуков.

– Объясните свою позицию.

– Если коротко, то в данный момент у нас недостаточно танков и артиллерии для столь головокружительного контрнаступления. Прорвать немецкую оборону не представляется возможным. Мы понесём чудовищные потери, но цели, поставленной в докладе товарища Шапошникова, не достигнем. На данном этапе сражения за Москву я предлагаю ограничиться укреплением рубежей. Мы освободили Наро-Фоминск и Калугу. Можно, по возможности, заняться освобождением от немцев ближайших городов, таких как Гжатск, Юхнов, возможно Вязьма. Повторяю, для более решительных действий нам необходимо вдвое увеличить количество танков и артиллерии.

– Кто ещё против? – спросил Сталин.

– Разрешите мне, – встал Вознесенский. – Я полностью согласен с товарищем Жуковым. В данный момент мы не можем в достаточной мере обеспечить наступление артиллерией, танками и другой техникой.

– А кто против возражений, высказанных товарищами Жуковым и Вознесенским?

Тут словоохотливых оказалось гораздо больше, план Шапошникова горячо поддержали Маленков и Берия. Первый напирал на мощь опекаемых им миномётных частей, второй на то, что уже с декабря наша авиация завоевала господство в небе над противником, и это подтвердил генерал-лейтенант авиации Новиков. Дальше после Жукова и Вознесенского никто против генштабовского плана не выступал. Когда очередь дошла до Хрулёва, он доложил о транспортном состоянии войск, в основном удовлетворительном.

– А что у нас с питанием и вещами? – обратился Сталин к Драчёву.

– Могу доложить, что катастрофические последствия отступления летом и осенью прошлого года удалось устранить, – встав со своего стула, заговорил Павел Иванович. – Полностью себя оправдала практика заготовки интендантского имущества за счёт местных ресурсов. К концу декабря решена проблема обеспечения войск лыжами. Проблема вещевого имущества решается с помощью привлечения предприятий к ремонту вещей, пришедших в негодность, но пригодных к восстановлению. Решена проблема обеспечения предметами квартирного довольствия…

– Это у нас что?

– Печи, лампы, фонари, походные кухни, котлы, топоры, пилы и так далее. Окончательно налажена пожарная служба.

– С едой что?

– К настоящему времени фронт полностью обеспечен питанием. Помимо собственных ресурсов продолжаются обильные доставки из Монголии. Товарищ Чойбалсан поставил это дело под свой личный контроль. Получено пятнадцать тысяч изумительных белых дублёных полушубков, тёплых и очень удобных, с любовью сшитых руками монгольских женщин.

– Так эти белые дублёнки из Монголии? – улыбнулся Сталин. – А я смотрю, какие наши к зиме стали щёголи! Любо-дорого посмотреть. Молодцы монголы. Я позвоню Чойбалсану и лично его поблагодарю.

– А ещё телогрейки, варежки, валенки, – продолжил Драчёв. – И всё из самых лучших материалов – овчины, шерсти яка, верблюжьей шерсти. Кстати, кроме лошадей монголы прислали верблюдов.

– Верблюдов? – удивился Сталин. – Вот немцы испугаются, когда увидят! Скажут, вся Азия против них воевать вышла. Жалко, что нам Индия слонов не поставляет. Молодцы монголы!

– Да, товарищ Верховный главнокомандующий, молодцы. Я знаю их ресурсы и могу с уверенностью заявить, что они их не жалеют, выгребают всё из своих закромов. Кстати, кроме живых верблюдов присылают очень много тушёнки из верблюжатины. Не приходилось вам пробовать верблюжатину?

– Кажется, нет.

– Очень вкусно, а главное полезно и питательно.

– Да, молодец Чойбалсан, молодцы монгольские товарищи.

– Конечно, наши ресурсы тоже ещё велики, но монгольское подспорье пришло очень кстати.

– Ну а что там союзники?

– Арктические конвои из США и Великобритании помимо оружия, танков и самолётов стали доставлять и продукты питания. Правда, качество их оставляет желать лучшего, но в ближайшее время интендантская служба это исправит. С представителем американского посла проведена беседа самого сурового свойства.

– Короче, товарищ Драчёв, вы гарантируете, что едой и снаряжением фронт обеспечен? – спросил Сталин сердито.

– Так точно, товарищ Верховный главнокомандующий! – громко произнёс генерал-майор Драчёв.

– Это ещё надо проверять и перепроверять, – буркнул Жуков.

– А я почему-то очень верю товарищу Драчёву, – повернувшись к Жукову, строго ответил Сталин. И снова обратился к Павлу Ивановичу: – А как ваше здоровье? Я слышал что-то такое…

– Полагаю, товарищ Сталин, все здесь собравшиеся на здоровье не жалуются, включая меня.

– Это хорошо. Так что, товарищи, судя по всему, план наступления Красной армии, разработанный на первые месяцы сорок второго года, большинством собравшихся одобрен. Давайте проголосуем. Кто за? Кто против? Кто воздержался? Ну что же, подавляющее большинство за.

Но сколько он ни хорохорился перед вождём, 11 января по радио сообщили о рекордно низком показателе атмосферного давления, и у бедного Павла Ивановича голова готовилась к взрыву, боль била в виски и в затылок, а звон в ушах теперь напоминал не концерт цикад, а скрежет вагонных колёс об рельсы, когда поезд резко тормозит, и сыплются искры. Каждую минуту он улыбался во всю ширь, но признака близкого кондрашки не получал, улыбка удавалась.

И именно в таком состоянии его вместе с Давыдовым вызвал к себе Хрулёв. Сначала интенданты отчитались о первых двух неделях нового года, затем Хрулёв спросил Давыдова:

– Ну что, Пётр Данилович, не передумал?

– Нет, Андрей Васильевич, – ответил Давыдов. – Фактически в последние три месяца генерал-майор Драчёв исполнял мои обязанности и вполне достоин сменить меня на посту. Я же чувствую… нет, я точно знаю, что на фронте от меня будет больше пользы.

– Понятно, – сказал главный по тылу. – Это честно. Поступок, заслуживающий уважения. Ну что, Павел Иванович, готовы взять на себя должность главного интенданта Рабоче-крестьянской Красной армии?

Драчёв глубоко вздохнул и не стал кокетничать:

– Готов, товарищ генерал-лейтенант. С Петром Даниловичем мне работалось так, что лучше не бывает. Но если он сам просит заменить его, я вынужден согласиться.

– Ну и прекрасно, буду подавать на вас рапорт Верховному. Теперь вот что… Для вас будет неожиданностью. Сталин ещё в ноябре сказал мне тет-а-тет, что, если мы разгромим немца под Москвой, он восстановит институт офицерства, гвардию, погоны. Сейчас уже понятно, что для