Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев Страница 31

— А ты... чего лежишь?! — вдруг закричал он на маленького бронебойщика, только сейчас узнав его. — Почему не стреляешь?

— Куда там?.. Разве их достанешь? — Бронебойщик не договорил, опаленный злобным взглядом сапера.

— Кто же, по-твоему, стрелять в них должен?.. А? — хрипел сапер. И, схватив с земли бронебойку, он положил ее ствол на плечо солдата, стал целиться. — Встань хорошенько, ну!

Боец для устойчивости расставил ноги и уперся руками в бедра. Сапер, присев на корточки, целился. Он выстрелил в первый самолет, но промахнулся. Бронебойщик чуть не упал, но все же поправил своего случайного напарника:

— Упреждение бери, слышишь!

...Самолет мчится вниз, словно хищник на свою жертву. Темными каплями отделяются от него бомбы и косым свистящим дождем летят к земле. Самолет почти достиг земли и стал задирать нос кверху. Палец солдата плавно нажал на спуск и... опять промах! Сапер, весь дрожа от ярости, бессильно опустился на дно ямы. В небе медленно уходил бомбардировщик.

Сапер помутневшим взглядом уставился на маленького солдата.

— Ну? — глухо выдавил он.

— Что «ну»?.. Говорил — бесполезно из бронебойки-то по нему!

— Стрелять в них надо из всего, что стреляет. Понял? — все еще перекипая, заметил сапер, карабкаясь из ямы.

* * *

У дороги уже царило оживление.

— Эй, товарищи! Подымайсь! Подкрепление пришло, — прозвучал чей-то веселый голос.

Причиной оживления была неожиданно появившаяся кухня. Бойцы толпились возле дышащего вкусным горячим паром котла и получали свои порции. Маленький боец подставил свой котелок под поварской черпак.

— На двоих, да погуще. Вон для того товарища, — указал он на молчаливого и сурового своего спутника. — Это он стрелял по самолету.

Повар ответил молчанием, но наполнил котелок наваристым супом.

— Спасибо, дорогой, — поблагодарил бронебойщик повара и уселся рядом со своим другом у дороги, свесив ноги в кювет.

— Хочу к вам в саперы. Возьмете? — неожиданно спросил бронебойщик и ожидающе посмотрел в хмурое лицо молчаливого сапера.

Сапер не спеша прожевал мясо, смахнул с губ крошки и отрицательно покачал головой:

— Нет.

— Почему? — удивился маленький боец.

— Ну какой из тебя сапер? Если ты в свое ружье плохо веришь, то саперная лопатка вовсе тебе придется не по нраву... А почему ты один?

— Взвод наш погиб в последнем бою, — горько сообщил боец.

— Ну хорошо, я поговорю с командиром... Зовут-то тебя как?

— Алеша. Алеша Мальцев.

— Ну, а я — Уваров. Будем, значит, знакомы.

Обрадованный Мальцев быстро достал из дерматиновой полевой сумки газету, предложил:

 — Прочтем!

— Что это у тебя? — спросил Уваров.

— «Дивизионка»... Чтецом я в своей роте был.

На первой полосе газеты под рубрикой «Герои нашей части» — портрет лейтенанта Марченко. Из-под пилотки выбивается лихой чуб, рот открыт в ослепительной улыбке.

— «Далеко за пределами нашей части, — читает Мальцев, — известно имя отважного разведчика лейтенанта Александра Марченко. В боях на Волге он захватил десять «языков». Неожиданным и смелым налетом на позиции противника взвод, возглавляемый Марченко...»

* * *

...Портрет постепенно оживает. Это Марченко стоит в генеральском блиндаже. Здесь кроме лейтенанта начальник политотдела полковник Демин, командир полка подполковник Баталин, сержант Шахаев. Генерал-майор Сизов, высокий, сухощавый, уже пожилой человек с быстрыми вдумчивыми глазами, говорит:

— Немецкое командование подтягивает на наш участок все новые и новые силы. Это неспроста... Нужно перебросить на тот берег Донца разведчиков. Эта операция для нас очень важна. Подполковник Баталин, Марченко с группой пойдет при поддержке вашего полка, отвлеките внимание противника огнем. Усильте разведгруппу саперами. Обратите особое внимание на организацию боя. Операция начнется в ноль часов двадцать минут.

Сделав паузу, генерал еще раз подчеркнул:

— Задание надо выполнить. Понимаете? Марченко, Забаров идет в рейд?

— Забаров ранен, товарищ генерал.

Комдив, будто обожженный, быстро отошел от стола, метнул взгляд в сторону молодого офицера, но ничего не оказал. Некоторое время в блиндаже было тихо.

— Тяжело ранен? — наконец глухо спросил он.

— В плечо, задета кость, товарищ генерал.

— Когда?

— Ночью на Донце. Вместе с саперами переправлялся.

— Так, — задумчиво сказал комдив.

— Зато есть Марченко, — прозвучал вдруг резкий голос лейтенанта.

Генерал быстро вскинул настороженные глаза на Марченко.

— Не говори гоп, пока не перескочишь — умная пословица.

— Разведчики к выходу в операцию готовы, — словно не замечая тона комдива, доложил Марченко.

* * *

— Разведгруппа к выходу на операцию готова, — докладывает сержант Шахаев лейтенанту Марченко. В мелколесье, на опушке леса, выстроились разведчики. Марченко быстрым взглядом скользит по фигурам Пинчука, Ерофеенко, Ванина, Володина...

— Задача ясна? А теперь — отдыхать. К нам вольются для подкрепления саперы, да и стрелков обещали подбросить.

К группе подходят Уваров и Алеша Мальцев, докладывают:

— Рядовой Уваров прибыл в ваше распоряжение!

— Товарищ лейтенант, рядовой Мальцев прибыл в ваше распоряжение!

Марченко испытующе оглядывает их.

— Я сапер, товарищ лейтенант, — поясняет Уваров.

Марченко переводит пристальный взгляд на Мальцева. Тот засмущался под этим взглядом, бухнул:

— А я рядовой...

— Вижу, что не генерал, — нетерпеливо прервал его Марченко. — Специальность?

— Он из новеньких, товарищ лейтенант, — вступился за Мальцева Уваров. — Но человек надежный, комсомолец...

— Детский сад здесь разводят, — недовольно начал Марченко, но остановился под осуждающим взглядом Шахаева. — Ерофеенко, возьмите Уварова, Ванин — этого... рядового, объясните им, что главное у разведчика, — резко закончил он.

* * *

В неглубоком окопе боевого охранения — два солдата. Уваров старательно записывает данные наблюдения в свой потрепанный блокнот.

— Так, — говорит он, — два пулемета. Один станковый. Проволочные заграждения в три кола. Но ничего, пройдем как-нибудь.

— Не два пулемета, а три, — неожиданно поправляет его Аким Ерофеенко. — Видишь слева...

Яков Уваров с удивлением посмотрел на этого странного бойца, погруженного в какие-то свои думы и вместе с тем успевающего заметить то, чего он не смог обнаружить.

* * *

А на небольшой