Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев Страница 28

Двинулись дальше. По радио Кочергин получил приказ выйти на реку Нида, захватить мост, не дать немцам взорвать его.

Утром возле реки Нида при бомбежке был тяжело ранен в живот Сеня Вяткин.

…Хоронили мы Сеню возле моста. Мимо нас проносились танки, проходила пехота. Могучий поток советских войск двигался на запад, в логово фашистского зверя — в Германию.

Кочергин стоял возле свежей могилы без шапки, и холодный январский ветер яростно трепал его пышные кудри.

СОЛДАТЫ ИДУТ...

Литературный киносценарий (по мотивам романа «Солдаты»).

Написан в соавторстве с В. Малафеевым.

ПРОЛОГ

Широкая фронтовая проселочная дорога. Недалеко, за рекой, подернутые дымкой проступают очертания Белгорода... Редко и лениво ухают пушки, точно глубокие вздохи пробуждающейся земли. По дороге — разлившаяся лава солдатской колонны: щеголеватый, в поскрипывающей портупее лейтенант Марченко, солдат Семен Ванин — низкорослый крепыш с озорно поблескивающими глазами, высокий нескладный Аким Ерофеенко, его сосед — солдат с грустным выражением лица — Николай Володин, во главе артиллерийской батареи на конной тяге — старший лейтенант Гунько, степенный рассудительный Петр Тарасович Пинчук с трудом переставляет ноги в кирзовых сапогах по густой дорожной грязи, под уздцы тянет запряженную в повозку лошадь ездовой Кузьмич...

Течет густая солдатская лава, течет...

Прямо по пахоте колонну обгоняет юркий «виллис». В нем рядом с шофером сидит, набросив на плечи плащ-палатку, генерал Сизов.

* * *

И на фоне движущейся солдатской массы звучит голос диктора:

— Этот фильм повествует о суровых буднях Великой Отечественной войны, о тяжелом пути, по которому пришли воины русской державы к победе, о людях высокого подвига — советских солдатах. Различны судьбы этих людей, различны их биографии.

* * *

На экране — сидящий в «виллисе» генерал Сизов. Сурово сдвинуты брови к переносице, но глаза поблескивают молодо, живо.

Но вот очертания генерала Сизова расплываются, мы переносимся в прошлое...

..Лето 1917 года. Хлещет проливной дождь по окопам, что протянулись левым берегом Дуная, возле старинной крепости Измаил. Жмутся друг к другу усталые, продрогшие под ливнем солдаты. Высокий, стройный полковник в сопровождении адъютанта осматривает позиции. Проезжая через овраг, по которому несутся потоки желтой холодной воды, он замечает солдата. Тот стоит посреди оврага по грудь в воде и что-то ищет, шаря под водой руками.

— Кто таков? — обращается к нему полковник.

— Рядовой Сизов, телефонист восьмой роты. Ищу повреждение провода, ваше высокородие!

Полковник внимательно осматривает худощавого солдата, промокшего до нитки, восклицает:

— Каков молодец! Награду получишь. Георгия!

— Рад стараться!

...Небольшая саратовская деревушка. Подслеповатые избы с потемневшими соломенными крышами. В одном из домов на деревянной лавке сидит Иван Сизов, худой — одни глаза поблескивают, в гимнастерке без ремня, зашивает вещевой мешок. Мать хлопочет по хозяйству, неторопливо рассказывает:

— Как привезли тебя из-под самого этого Маила — мертвец мертвецом. Уж батюшку хотела звать на исповедь...

Смахивает слезу уголком платка:

— Да ничего, бог милостив, поставил тебя на ноги.

Оглядывается на сына. Тот отдирает с фуражки царскую кокарду, прилаживает красноармейскую звезду.

— Неужто опять? — всплескивает мать руками.

— Солдат я, — коротко отвечает Иван, и старуха понимает его.

...И вот ползет Иван Сизов в снегах под Нарвой, строчит из пулемета по цепям врагов, с обнаженной саблей гонит басмачей в песках Туркестана.

...Перед строем красноармейцев — Михаил Васильевич Фрунзе.

Плотный, подтянутый, с бобриком седеющих волос на большой круглой голове, с подстриженными густыми усами, он осматривает бойцов внимательными голубыми глазами. Потом говорит:

— Желающих остаться в кадрах Красной Армии прошу выйти!

Первым шагает из строя правофланговый красноармеец. Это — Иван Сизов.

— Товарищ Фрунзе! Пошлите на учебу. Хочу стать красным командиром.

— Образование? — спрашивает Михаил Васильевич.

— Два класса приходской.

— Маловато. Коммунист?

— Коммунист.

— Придется много учиться, товарищ Сизов, работать и учиться, учиться и работать.

...Тают воспоминания. «Виллис» медленно обгоняет воинскую колонну. Генерал Иван Сизов объезжает полки своей дивизии.

* * *

Кинообъектив вырывает из рядов лицо Акима Ерофеенко. Он задумчиво улыбается каким-то своим затаенным мыслям.

...Ранний рассвет поздней весны. Вишневые и яблоневые ветви в белом цветении. Еще дремлет небольшое село. Но над крышами некоторых изб уже завились кружевные дымки.

На крыльце сельской школы просыпается сторож. Пробует запоры — все на месте. Сторож сладко позевывает, крестит рот, подходит ко второму флигелю здания. На двери — замок.

— Опять Аким Тихонович дома не ночевал, — хитровато улыбаясь, говорит сторож. — Закрутила его девка.

Подумав, поправляется:

— А может, он девку. Кто молодость разберет?

А в это время за околицей Аким прощается с Наташей.

— Какие короткие ночи стали, Акимушка, — прижимаясь к Акиму, говорит Наташа.

— Нет, Наташа, ты не совсем права, — отвечает ей Аким. — Самые короткие ночи бывают двадцать второго июня. Этот день называется днем великого противостояния. Объясняется это, собственно, положением земли по отношению к солнцу...

Наташа ладошкой зажимает рот Акиму:

— Ой, Акимушка, опять научные выкладки?

Аким смущен.

— Ну ладно, не буду, не буду больше, Наташа.

Наташа снимает со своих плеч мужской пиджак, подает Акиму:

— Мне пора. Мама скоро корову станет доить, спохватится меня. Да и у тебя уроки. До свидания, Аким.

Она протягивает руку Акиму. Тот долго и нежно держит ее в своей широкой ладони.

— До свидания, Наташа... До свидания.

Наконец Наташа резко поворачивается, ловко перепрыгивает через плетень сада, ее платье мелькает среди яблоневого цвета. Аким взволнованно поправляет очки, долго смотрит на сады, в которых скрылась Наташа.

...Школьный класс. Окна открыты, и в комнату вливаются медвяные весенние запахи. За столом учителя — Аким Ерофеенко.

— А теперь, — говорит он, — вспомним стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Беглец». Я вам прочитаю его:

Гарун бежал быстрее лани,

Быстрей, чем заяц от орла;

Бежал он в страхе с поля брани,

Где кровь черкесская текла;

Отец и два родные брата

За честь и вольность там легли,

И под пятой у супостата

Лежат их