Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков Страница 101

стали ему закрывать небо, а даже подсобили немцам с его эвакуацией. В противном случае он мог бы отпраздновать Пасху на Лубянке, сообщил знающий человек со связями в БНД… Но вот до русских, как всегда, с оттяжкой, наконец дошло, что Украина не встретит их с цветами. Их там будут бить, и что бить их будут скопом и насмерть. Избиения уже начались, и русские обозлились. Стало прилетать тяжелым калибром по Киеву. Впрочем, железные дороги и вокзалы русская авиация не трогает. Пока… «Сколько продлится такое „пока?“ Вы уверены, господин интендант, что еще несколько дней русское благодушие в отношении поездов продлится?» Даже ей, не военной журналистке, ясно, что такое поведение русских наивно с учетом того, с какой убежденностью все НАТО готово броситься на помощь Украине… Нет, Ута Гайст не боится. Но хотелось бы понимать, с какой стати ее, ведущую рейтингового вечернего шоу, хотят срочно направить в Киев. Просто так ведущих таких шоу в загранкомандировки не шлют. Для этого есть репортеры, стрингеры, корреспонденты, наконец. Хотя заманчиво. Поэтому сами ведущие, когда заскучают, частенько просят отправить их куда-нибудь, чтобы потом лично блеснуть на собственном подиуме.

Начальство прекрасно поняло недоумение Уты Гайст. Успокоило:

– Поедешь на три дня. Максимум – на четыре. С тобой – полторы съемочные. Кого хочешь бери из операторов. Петера? Хорошо, пусть будет Петер. Но ты знаешь его особенность… Безопасность? Безопасность гарантируют «они», – тут интендант привычно кивнул в ту сторону, где он предполагал Америку. – Вернешься – и сразу выстрелишь материалом на шоу. Горячий пирожок будет. Хит продаж.

Ута решила не спорить. Пусть так. Дети уже не малыши. А деньги – в кассу. И на войне побывает, а звездочка – в биографию. Соглашаясь, она не забыла и о Логинове. Вот бы он увидел ее там, в Киеве, под русскими бомбами! Нет, пожалуй, бомб не надо, но «как бы под ними»… Такое зрелище сбило бы с него всю его спесь афганскую, все червленое золото с его шлема! С его короны. Месть, или, как они, русские, сейчас это называют, ответочка…

Шоу Уты выходит по средам, ближе к ночи. Отработав после беседы у интенданта, она утром в четверг, 30 марта, едва пригубив сон, отправилась в аэропорт. Там встретилась с двумя операторами и со знакомым продюсером одной из новостных программ (интендант, значит, обманул ее только наполовину, да и на что ей второй редактор? Только если этого убьют…), и чартером вся группа была доставлена в Рамштайн. А оттуда на транспортнике – в Польшу, на военный аэродром. К позднему вечеру четверга команда оказалась во Львове. Там ребята отменно поужинали и попили пива. Ута от них не отстала. Львовское плотное пиво получило высокую оценку. Оператор Петер, бывалый малый – там и Сербия, и Сирия в багаже, – затеял с остальными глупейший спор: «Если мы со всем НАТО влезли в Югославию и откусили там Косово, которое такое же наше, как Берег Слоновой Кости – французский, то с какой стати обижаться на Путина, который взялся за кусок, который считает русским?» Примерно так изложил свою логику Петер и сделал это весьма громко. И никакие доводы коллег о геноциде Милошевича и даже о демократии его не взяли, он только повышал и повышал ставки на все возражения, уже и в Сирии у него игиловцев побили именно русские, и с химоружием в Думе – полная лажа, и русские ни при чем… Коллеги принялись шикать на него, тише, тише, а Ута отвлеклась – знает она Петера, наутро он и не вспомнит… Выпил холодненького и устроил тут Совбез ООН… Ута отвлеклась, зато местной братии речи Петера не пришлись по душе, хотя поначалу звуки немецкой речи вызывали приветливые оклики. Зато когда кто-то из них перевел другим, о чем спор, Петера собрались изгнать из рая. А заодно и остальных. Ута осознала опасность первой и вступила в переговоры, заговорила по-русски, а это только усугубило их положение. Командировка на войну грозила окончиться во Львове банальным избиением. Снова она вспомнила о Логинове, о его прозвище, его железных кулаках и длинных ногах-молотилках…

– Тут, курва мать, не говорят по-кацапски. Либо шарашь по-нашему, либо – на круг. Так? – уже блатовал их вожак, сухой, сальный, вислоусый, зубатый. Клыки поблескивали в желтом свете.

– Мы с телевидения. Мы стоим за вас, – попыталась спасти положение Ута, но вожака уже не возбуждало немецкое союзничество, сами с усами, – его возбудила Ута и ее «мальчики».

– Это мы сейчас встанем за тобой. В очередь…

Петер, уже, казалось, припаянный пивом к стулу, вскочил и из-за плеча крупной, высокой своей начальницы ткнул кулаком в самый клык. Ута краем глаза заметила редактора, который забирается под стол. Как вышло, что ее ладонь бывшей гандболистки влетела в ухо вожаку? Отцовская кость? Осознав, что произошло, Ута прикрыла веки и спрятала за ладонями лицо, локтями стараясь защитить и живот, как учили на курсе самообороны. Но что-то изменилось, ударов не было и не было, и она открыла глаза. Между ней и кликой стояли два широкоплечих парня с шеями, выбритыми под затылки. Они возникли из воздуха, вмиг, они ничего не совершили, а клика сникла. Вот тогда Ута Гайст поверила интенданту, что безопасность ее группы гарантируют «они»…

К вечеру пятницы Уту и ее людей доставили в Киев и заселили в гостиницу. Петер – откуда только силы берутся – отправился пить пиво (периметр отеля был оцеплен охраной, и далеко его не пустили, слава богу), а Уту, которая мечтала поспать, посетил сотрудник дипмиссии. Он попросил подготовить ее съемочную группу к завтрашнему выезду в город, который только что освободили от русских. Спрашивать у этого усталого господина, зачем на репортерский выезд срывать целую телеведущую, Ута сочла делом бессмысленным.

– Мы хотя бы первые и единственные? – все-таки уточнила она.

Человек из дипмиссии с удивлением посмотрел на нее. Он как будто вспомнил, что пришел к журналистке, и спохватился:

– Эксклюзив? Да, да, натюрлих, всем будет эксклюзив.

Стоп, кому всем? Если эксклюзив?

– А все уже здесь. CNN, ARD, BBC, кого позабыл? Конечно, «Нью-Йорк таймс», «Гардиан». Конечно. Конечно, эксклюзив.

– Назовите город, – уже жестко, как она умела показать свое недовольство и свою позицию, потребовала фрау Гайст.

По лицу сотрудника миссии пробежала зыбь:

– Я уточню и сообщу вам.

– Сегодня, пожалуйста. В любое время.

– Мы сделаем все возможное для вас. Поймите и нас, фрау Гайст, куда ехать, решает… – усталый человек запнулся, – решает украинская сторона. Тут война, и военные решают, что и где.