Футуризм и всёчество. 1912–1914. Том 2. Статьи и письма - Илья Михайлович Зданевич Страница 26

class="sup">165… Ну, что об этом. Кира ничего не привёз из обещанного ему в Москве – ни красок, ни холста. Пропил, кажется, деньги, или их у него и не было, не знаю. Вчера же вечером пришёл Коля Черн<явский>. Он опять делается суетлив, много говорит, перескакивает с одного на другое… Перемена в нём за это время, после твоего отъезда, большая, перемена не к лучшему (никому решительно не говори этого, м<ожет> б<ыть>, я ошибаюсь, а если такой слух пойдёт, нехорошо, мало ли, какими путями дойдёт до самого Коли… Словом – молчи). Ужасно сожалею, что нет тебя теперь здесь, и не знаю, как буду рада, когда ты приедешь, мой дорогой мальчик. Дела твои, золотце, плохи, кажется, т. е. дела финансовые; эх, это вечное наше общее недомогание у всех у нас, членов семьи 3<даневи>ч, вечное, карманодырявое. Меня это очень грустно настраивает, а впрочем, я вообще теперь не весела. Я понимаю, что вам, мальчикам, тошно жить в Тифл<исе>, а в других местах вы живёте в вечных поисках денег и пр<очее>. Кира вот непременно захочет уехать назад в Пар<иж>. Ты, как окончишь Унив<ерситет>, тоже куда-нибудь, зачем-нибудь уедешь… Выходит, как будто вы уже выросли и начинаете новую, свою собственную жизнь, а между тем, вы оба – такие дети, такие малыши… Непрактичные, неприспособленные к жизни. Теперь, п<о крайней> м<ере>, от времени до времени вы возвращаетесь домой и отдыхаете от столичной жизни, суеты, «бродячих собак», кухмистерских обедов, пьяных поэтов и художников, а после, вероятно, и этого не будет. Не знаю, отчего я сегодня плохо настроена, впрочем, вовсе не сегодня, а все последнее время. Не сержусь, не злюсь, нет, а грустно мне до слез… Просто я всё нездорова, и это влияет на меня в виде всевозможных предчувствий и опасений. Папа в среду собирается в Батум; хотя бы он там выспался хорошенько и отдохнул, чего ему никак не удаётся сделать здесь. Ниночка совсем поправилась, но не хочет уезжать, вероятно, будет заготовлять себе приданое. Габо уезжает в Телав. А сюда едет Бальмонт166. Кира уверяет, что он пьёт, т. е. Бальмонт, не хуже Ле-Дантю. О выставке «№ 4» не пишут ничего хорошего, а о Кирилле – нигде ни слова167. Кира просит тебе написать: «Поклон от болвана дураку». Ниночка шлёт привет. Ужасно жаль, что куличи я смогу тебе послать только в среду, т<ак> ч<то> у тебя не будет пасочек на первый день, но дома не было нужного для создания их, а завтра я их начинаю! Сейчас приезжал Варден168, приходил Зига, Варя169… Никак не могу докончить письмо. Милый мальчик, будь здоров, дорогой мой, и не очень волнуйся по поводу экзаменов. Теперь ты вполне здоров, был, по кр<айней> мере, так что нервничать, конечно, не будешь, а если что и случится неблагополучное, так и пусть, но, во всяком случае, пожалуйста, тысячу раз пожалуйста, немедленно телеграф<ируй> после экзамена, какова бы ни была отметка, теперь я буду волноваться за тебя. Целую тебя, милый, хороший сыночек, ох, как бы хотела тебя видеть сейчас! Что мне так грустно, скучно? Здоров ли ты?

Целую крепко

В. 3<даневи>ч

Лекция не состоялась?170

Переписка с родственниками, друзьями и знакомыми

1

И.М. Зданевич – М.В. Ле-Дантю171

<Отправлено (по штемпелю): Боржом 25. 7.12 Получено (по штемпелю): Сурам 26. 7.12 На обороте: «Сурам Главная, 14. Мэтру Фаб<б>ри.

Будьте любезны передать Мэтру Ле-Дантю>>

Михаил Васильевич, папа, кажется, послал Вам что-то на приезд. Здесь лежат на Ваше имя деньги – приходите – получите. Я взял урок – получаю ежедневно рупь, авось что-нибудь наберу на Николая172, думаю р. 15–20. В Осетию поедем 10-го или одиннадцатого – Гори – Цхинвал (30 в<ёрст>) – Джава (25 в<ёрст>) – Рустави (15). Гори – Цхинв<ал> 10-е, Цхин<вал> – Джава 11-е. В Джаве 12<-го> и 13<-го>, 14-го в Цорбиси, где ночуем, 15<-го> свадьба. 17<-го> вернёмся. Больше семи дней терять не могу (7 руб.). Ходить приходится только по воскрес<еньям>. Позавчера сделал 30 в<ёрст>, вчера 18 в<ёрст>. Именины были 20-го. Наклеил множество фонарей. Было хорошо. Впрочем, вы обстановки, кажется, не любите. Тимотис-Убанский монастырь чрезвычайно интерес<ен>. Любопытная стройка. Говорят V века, но это чушь. По-моему, не раньше XII и не позже XIV. Живопись, думаю, XIV–XV века. Необходимо Вам посмотреть. Храм кирп<ично>-красный. Хороший мотив. Поцелуйте Фаб<б>ри.

I. Z.

2

И.М. Зданевич – М.В. Ле-Дантю173

<Отправлено (по штемпелю): Боржом 9.8.12 Получено (по штемпелю): Сурам 10.8.12 На обороте: «Сурам Главная ул., д. 14 Михаилу Васильевичу Ле-Дантю>>

Дорогой Михаил Васильевич, должен сообщить Вам, что поездка наша в Осетию не состоится по некоторым отчасти от меня зависящим, более же от меня не зависящим причинам. Вместо этого я думаю удовольствоваться маленькими прогулками в окрест Боржома174. Вчера был Лаврин175 – сегодня поехал к Вам. Вчера на бегах в Цагверах взял первый приз, сделав 8 вёрст за 40 минут. Поклон Фаб<б>ри.

Илья

3

И.М. Зданевич – М.В. Ле-Дантю176

<Тифлис, январь 1913 г.>

Дорогой МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ,

давно я Вам не писал. Могу сообщить кое-какие новости – НИКОЛАЙ177 найден. После долгих стараний удалось узнать, что он ночует в одном духане на Молоканской улице, дом 23. Пошёл туда. Хозяин ответил, что это действительно так, но сейчас дома его нет, а работает на улице ГОГОЛЯ, в одной столовой, и предложил мне отправиться туда. По стенам духана висят его последние работы, очень хорошие. Оставив на всякий случай свой адрес, пошёл на ГОГОЛЕВСКУЮ, долго искал какую-нибудь столовую, но ничего не нашёл. Только у стены одного дома стоял какой-то человек в коричневом костюме и картузе и писал суриком на стене букву С. Подошёл к нему и спросил – не знает ли НИКОЛАЯ. Ответил, что это он. Познакомились и разговорились. Я сказал, что хочу, чтобы написал мой портрет, – «Отчего же, – отвечает, – пожалуйста, на чём хотите: клеёнке, стене, холсте. Клеёнка долго не держится, но есть такие сорта, что как холст»178. Дале<е> сказал, что занят двое суток, и просил послезавтра (т. е. вчера) зайти в подвал и переговорить. Пошёл я вчера. Не застал. Пошёл сегодня. Духан заперт. Стоит он у духана и ест хлеб. Сошли в подвал. Он дал согласие написать портрет и сошлись на 8 рублях. Только он сказал, что лучше писать с карточки и чтобы я снялся. Дале<е> я сказал, что о нём