Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин Страница 74

Тем временем рекогносцировочная группа через перевал Найзаташ спустилась в Аличурскую долину, пройдя мимо озер Сасыккуль и Чукуркуль и через перевал Харгуш (Хоргош), достигла долины реки Памир – территории Западного Памира. Далее рекогносцировочная группа направилась к Лянгарскому посту, расположенному в месте слияния рек Памир и Вахандарья, образующих реку Пяндж.

Лянгарский пост располагался напротив выхода долины реки Вахандарьи и контролировал тропы, ведущие из афганского Вахана в Восточный Памир и китайский Сарыкол. На Лянгарском посту офицеров-разведчиков встретил начальник поста подъесаул Рыжков со своими казаками.

Во время пребывания на Лянгарском посту Снесарев совершил короткую поездку на верховья реки Памир и посетил озеро Зоркуль (так называемое «Памирское озеро Виктория»). По англо-русскому соглашению 1895 года именно по этому озеру пролегала граница между Российской империей и Афганистаном.

Из Лянгарского поста группа отправилась вниз по течению реки Пяндж к следующему пограничному посту – Ишкашимскому. Вьючная тропа шла вдоль правого берега Пянджа, порой вплотную к афганскому берегу. Для Памира долина Пянджа была достаточно заселена жившими в небольших кишлаках таджиками.

Ишкашимский пост находился напротив афганской крепости Ишкашим, прикрывавшей вход в урочище Игитарг – самое узкое место Ваханского коридора. Расстояние от Ишкашима до английских владений в этом месте составляло всего двадцать верст.

– Русская граница всего в двух переходах от Индии! – воскликнул Снесарев, оценив ситуацию. – Мы фактически стучимся в дверь Индии!

Что ж, на самом деле одно видеть границы на картах и совсем другое – на месте собственными глазами.

Из записок Снесарева: «В долине Пянджа знакомился с таджиками (которые) являются наиболее чисто сохранившимися арийцами: некоторые их слова так напоминают некоторые наши, или немецкие, или французские слова, что просто поражаешься… Словом, путешествие становится моей сферой, областью громадных и разнообразных для меня наслаждений. Тут такая масса неожиданностей, сказаний, легенд, оригинальных сближений, что при моей пытливости и фантазии – образов и картин (внешних и духовных) не оберешься. Какой интересный народ, сколько поэзии, какие причудливые ландшафты!»

Из Ишкашимского поста рекогносцировочная группа генерала Пославского через теснины Пянджа и перевал Зебакджангаль достигла кишлака Хорог, в котором размещался русский пост и управление Памирского отряда. В Хороге рекогносцировочная группа была встречена начальником Памирского отряда подполковником Михаилом Бадрицким и подпоручиком Петром Яременко.

Из Хорога Пославский и другие участники группы отправились к Памирскому посту через ущелье реки Гунт, долину реки Тогузбулак и перевал Кой-Тезек. Далее Пославский проследовал к укреплению Иркештам на китайской границе и оттуда через Гульчу вернулся в Фергану.

Что касается Снесарева, то он провел в Хороге около двух недель, занимаясь сбором разведывательной информации о Памире, а также изучая особенности организации разведки в Памирском отряде. Из Хорога Снесарев отправился исследовать долину реки Шахдары, левого притока реки Гунт, откуда он вышел на Большую Памирскую дорогу, достиг Памирского поста и через Гульчу вернулся в Фергану.

Любопытно, что когда вице-королю Индии лорду Керзону доложили о разведывательной деятельности Снесарева на Памире, тот не удержался от эмоций, воскликнув:

– Опять этот неистовый капитан! А ведь мог бы быть моим родственником и играть в крокет, вместо того, чтобы лазить по горам!

* * *

В ходе Памирской экспедиции Снесаревым был собран ценный военно-географический и военно-статистический материал, который он обобщил в секретной аналитической записке «О Памирах». В записке Снесарев подробно анализировал вопросы организации военного управления Памиром. Помимо этого, рассматривая дислокацию английских войск вблизи Памира в Хунзе и Читрале и географические условия района, Снесарев пришел к выводу, что наиболее важным участком русско-афганской границы на реке Пяндж является юго-западный угол Памира. В том месте, где река Пяндж делала самый южный излом.

Из выводов Снесарева: «Сказанные данные показывают, что самая южная излучина реки Пянджа является наиболее важным местом на границе Памиров: здесь возможны наступление как афганских, так и англо-индийских войск, поблизости расположены значительные их части, прилегающие земли богаты предметами продовольствия, тактические условия благоприятны и, наконец, при дальнейшем продвижении наши войска выходят в обход Хайбера и оборонительных позиций Сулеймановых гор, а войска неприятеля… на Памирский пост дорогой, открытой и вполне доступной в течение круглого года».

Исходя из возможного начала боевых действий против Англии, Снесарев предлагал провести перераспределение наших пограничных постов. С предложением разведчика высшее начальство безоговорочно согласилось.

Кроме этого, Снесарев дал аргументированную оценку роли Памира в организации разведки Индии, Афганистана и Китая. Сравнивая разведывательную часть Памирского отряда с другими разведывательными центрами Туркестанского военного округа – штабом 2-го Туркестанского армейского корпуса, Керками, Термезом, Кашгаром и Кульджой, Снесарев делал вывод, что «как разведывательная инстанция, Памиры являются чуть ли не самым важным районом среди других» в отличие от Керками, Термеза, Кашгара и Кульджи. Данный вывод он основывал на географических и этнографических особенностях Памира.

Командующему Туркестанским округом генералу Иванову капитан Снесарев доложил о результатах своей поездки так:

– С географической точки зрения Памир представляет собой горный выступ, окруженный с востока, юга и юго-запада китайскими, индийскими и афганскими владениями. Именно с Памира открываются сравнительно доступные и короткие маршруты в Кашгар, Хунзу и Кабул. С другой стороны, Памир населен киргизами и таджиками, имеющими родственников в Кашгарии и Афганском Бадахшане. Данные связи были весьма удобны для ведения разведки на сопредельных территориях. Поэтому именно на Памире нам легче всего производить разведку. Любой таджик и киргиз всегда без труда проберется к своим заграничным родственникам или единоверцам, а через них и далее в глубины соседних стран. От него не убережется никакая тайна, да, наконец, все новости, слухи, события сами собою будут перебрасываться через те рубежи, которые являются такими лишь для карт и договоров, но не признаются таковыми в глазах прилегающего населения. Вывод один – максимально усилить разведывательную службу на Памире, засылая оттуда наших агентов в Британскую Индию.

В целом в своей записке Снесарев заложил как основы управления Памиром, так и организации тамошней разведки, которые практически без изменений просуществовали до последних дней Российской империи.

* * *

К сожалению, вскоре после экспедиции Снесарева англичане резко усилили контрразведывательную работу в памирском приграничье, поэтому засылка туда агентов из таджиков и киргизов значительно усложнилась. Кроме этого, отсутствие по ту сторону границы крупных городов, оживленной караванной торговли также значительно сковывало возможность эффективной агентурной работы. Появление чужаков в небольших кишлаках, где все знали друг друга, сразу становилось известным английским властям. Да и количество маршрутов для потенциальных разведчиков в горах, где далеко не все перевалы были доступны путникам, также ограничивало возможность проникновения. Поэтому разведка Памирского отряда велась преимущественно в тактической зоне и редко организовывалась в глубину английской территории. Этих сведений вполне хватало для разведывательного