Город ночных птиц - Чухе Ким Страница 66

Саша не взял трубку, когда я пыталась дозвониться до него перед посадкой. Его не оказалось и дома, когда я вернулась около двух часов утра. Я приняла душ и легла в кровать. Я была без сил, но мысли мои неслись галопом. За время полета мой телефон переполнился ворохом сообщений от негодующих коллег по труппе с требованиями объяснений. Одна артистка, урожденная украинка, написала, что физически ощутила словесные нападки Саши. Лоран оставил мне загадочное, до странности лишенное эмоций голосовое сообщение с просьбой перезвонить. Все мои звонки Саше автоматически перенаправлялись на автоответчик.

Во второй раз за последнее время я подумала о Нине и захотела с ней поговорить. Я помнила нас не такими, какими мы расстались – ее самодовольство новобрачной и моя холодность, когда я сумела подняться выше того, что было возможно для нее, – а такими, какими мы были в детстве, когда мы доверяли друг другу больше, чем кому-либо. Она могла меня утешить, просто внимательно выслушав по телефону. И в то же время я не обманывала себя существованием той, юной Нины. Я скучала по человеку, от которого давно ничего не осталось, а не по взрослой Нине, которая, по всей видимости, счастливо жила дальше со своей семьей.

Тишину нарушил проехавший мимо мусоровоз. Через час с небольшим улица наполнится запахом свежего хлеба и поступью вышедших на утреннюю пробежку людей. Я услышала поворот ключа в замке и неуверенные шаги Саши. Он задержался у порога, и я представила себе, как он смотрит на мой чемодан и понимает, что я дома. Саша прошел на кухню, выпил стакан воды и плюхнулся на диван.

– Где ты был? – спросила я, заходя в гостиную.

Саша лежал на животе, его волосы скрывали лицо. Он потянулся ко мне.

– Иди сюда.

– О чем ты думал, Саша? – отозвалась я, встав со скрещенными на груди руками.

Он повторил:

– Иди сюда, Наташа. – Когда я не сдвинулась с места, он вздохнул и перевернулся на спину. – С тобой всегда так тяжело.

– Речь не обо мне! Ты наговорил столько глупостей – и ради чего? Чтобы показать, какой ты исключительный, что ты не такой, как все?

– Мне едва ли нужно что-то говорить, чтобы показать, что я не такой, как все. – Говорил он заплетающимся языком, не переставая призывно махать рукой. – Тысячи людей верят в то, что я сказал. Хороших людей. Тебе этого не понять. А теперь иди сюда. Ты мне нужна прямо сейчас. Обними меня.

– Нет! Ты понимаешь, что про нас сейчас говорят коллеги? Что они мне говорят? Лоран оставил сообщение, пока я летела обратно. Что он тебе сказал?

При упоминании Лорана Саша будто протрезвел.

– Сказал, что мне стоит взять отпуск. Заверил, что об этом объявят как о моем добровольном решении. На четыре месяца или до того времени, пока не угомонятся СМИ, а потом работаем дальше.

– Браво! Отлично! Высказался, самого себя лишил сцены и еще напился, – крикнула я.

– Кто бы говорил. Да ты сама пьешь как лошадь, пташка моя. Или ты думаешь, что я ничего не замечаю? Ты сама себя со сцены сгонишь, если не будешь осторожнее. А теперь иди сюда – последний раз прошу. – Когда я промолчала и не сдвинулась с места, он опустил руку и проговорил: – Тварь ты бессердечная.

Это был второй раз, когда я слышала, как он переходит на грубость. Первый – когда мы ехали на дачу к Ольге и Саша повздорил с Дмитрием. У меня перед глазами пронеслось искаженное гримасой лицо Дмитрия. Шок и боль. Не раздумывая, я подлетела к Саше и сильно ударила его по голове.

На секунду мы оба задержали дыхание, не в силах поверить, что я только что сделала. Все последующее пронеслось как в тумане. Он встал и схватил меня за запястье, а я толкнула его, вываливая на него оскорбления. Он отвесил мне пощечину, а я стала бить его кулаками и лягалась, как могла. Он пригвоздил меня к полу, стянул с меня штаны и закрыл мне рот рукой. Он зарылся лицом между моих ног, но как-то мстительно, словно, даря мне наслаждение, он удерживал власть. Он подтянул себя вверх и входил в меня, пока я не кончила против воли. В тот же самый момент он задрожал и закрыл глаза. Потом он отстранился и побрел к дивану, оставив меня лежать на полу. Через какое-то время я тоже поднялась и ушла спать в одиночестве.

Когда я открыла глаза, был уже полдень. Я прислушалась, ожидая услышать Сашу, но поняла, что он ушел. С кровати я видела первое ясное небо в году. Яркая лазурь, подчеркнутая золотистыми штрихами. Цвет весны. Однако это сияние лишь усугубило, а не утешило мою боль. Хромая, я добралась до ванной и заставила себя осмотреть свое тело. На лопатке виднелся огромный фиолетовый синяк – вчера Саша толкнул меня на пол. Подтек зажил бы за неделю; пока что его легко было бы скрыть. Но Саша разбил во мне что-то, и это нельзя поправить. Справедливости ради не я одна была жертвой. Он тоже что-то утратил после нашего знакомства, некоторую целостность. Я не понимала истинной сути этой перемены, но знала, что это я ее спровоцировала. И я на него давила так же жестко, как на саму себя, хотя и видела, как это уродовало нас. Точно так же как мы раскрывали в себе лучшие качества, мы пробудили и наши худшие черты – мы обратили друг друга в чудовищ.

Я приняла горячую ванну, пока не поутихла боль во всем теле. Ее сменила спокойная уверенность, что с Сашей у меня все кончено. Верну ему кольцо. Останусь в квартире. Лоран подыщет Саше другое место. Поначалу на работе придется чувствовать себя неловко, но разрывы связи в труппе далеко не редкость, и, к счастью, Саша как нельзя кстати взял перерыв. К тому времени, как он вернется, на изменение наших отношений никто не обратит внимания. Да. Обидно, что мы официально объявили о помолвке в присутствии друзей – однако с возрастом я уже не так сильно, как прежде, смущалась разных ошибок. Жизнь такова, что в ней все будет ошибкой и в то же время ничто не будет ошибкой.

Я надела пальто и джинсы и прошлась до площади Вогезов. Светило солнце, но в тени все еще было холодно и сыро. Я долго сидела у фонтана, а потом побрела в бар. Глаза Леона загорелись, когда он меня увидел.

– Bonsoir, Наташа.