Юрий Хазанов - Мир и война Страница 66

Как ни пытался Юрий вспомнить сейчас его голос, жесты, улыбку, какой-нибудь долгий разговор с ним — не удавалось. Отчетливей всего вспомнилась вдруг под мерный стук колес товарного вагона однодневная встреча в Москве ранней весной сорок второго. Последняя встреча — на окраине города, в деревянной хибаре, где многие годы жил старший брат отца дядя Ефим. Топилась печка, было тепло, у дяди завалялась довоенная бутылка водки, отец настоял ее на своем любимом тархуне… Пряный запах из рюмок, молчаливая орочёнка Надя с одним зубом, теноровый говорок дяди и красивый баритональный (вот, вспомнил!) голос отца…

Отец расспрашивал Юрия, где тот уже побывал, куда направлен сейчас. Он был спокоен, уверен в победе, хотя не произносил торжественных слов по этому поводу, не пел хвалы нашим доблестным полководцам. Впрочем, и не осуждал их. Не предрекал скорых успехов, но и не выказывал отчаяния или неверия. В этом был он весь — не мудрствовал лукаво, но крепко стоял на грешной земле, зная, что нужно жить, заботиться о семье, поступать так, чтобы всем становилось легче… Впрочем, это Юрий теперь так полагает, а тогда… тогда лихорадочно собирал обрывки воспоминаний об отце и думал, думал о нем в непроглядной темноте вагона… И отчаянно любил его.

Он уснул. Поезд продолжал цокать по рельсам, и наступил момент, когда он въехал на запасные пути станции Люберцы совсем рядом с Москвой.

Приехали… А потом — замызганная электричка, гулкий зал Казанского вокзала, светло-коричневые вагоны метро… Арбатская площадь, Никитский бульвар… Малая Бронная… Арка ворот… Третий этаж… Три звонка…

Конец второй части

1991–1994 гг.

Об авторе

«…Юрий Хазанов прошел эту жизнь во множестве ее ипостасей. Прошел всю войну от Москвы до Вены; окончил педагогический институт; был учителем, стал писателем. И, казалось бы, удачливым. Написал около двадцати книг для детей, и книги эти не залеживались ни в книжных магазинах, ни на библиотечных полках, переводились в других странах…

…В книгах его присутствует не слишком частое для подобной литературы свойство — ироническая задумчивость, иногда пародийность, неодномерный подтекст… И я нисколько не удивился, когда оказалось, что — как и многие другие — Юрий Хазанов писал в стол свои вовсе недетские книги…»

Примечания

1

По уточненным данным Лютер сказал так:

Ein mal — zu mal,

Zwei mal — mal,

Drei mal — normal.