Город ночных птиц - Чухе Ким Страница 47

я, направляясь к себе в комнату. Я ожидаю чего-то – мольбы, лести, возражений, – но он слишком горд, и в этом мы схожи. Оказавшись в постели, я ласкаю себя под звуки падающей воды в ванной комнате. Через десять минут душ затихает, и я слышу, как он топает по коридору и как со щелчком захлопывается дверь его комнаты. Я засыпаю, частично надеясь, частично мечтая, что Саша подходит к моей спальне, открывает дверь и ложится ко мне. Я так остро желаю этого, что это кажется почти реальным.

На следующее утро я не спускаюсь вниз до тех пор, пока не слышу, что вся компания собралась в столовой. Ольга подливает чай Дмитрию, который занял место за столом. Из кухни доносятся голоса Саши и Алексея.

– Чаю, Наташа? – спрашивает Ольга. Я киваю и сажусь рядом с Дмитрием. Ольга угощает меня чаем. С кашей и свежими ягодами в белых мисках из гжельского фарфора заходят Алексей и Саша.

– Алексей Аркадьевич, вы – самая щедрая душа из всех, кого я встречал. – Дмитрий вздыхает, обхватывая руками миску. – Но мы скоро уже поедем.

– Уверены, что не хотите остаться? – спрашивает Алексей, вовсе не ожидая, что мы задержимся.

– Нам надо поторопиться, если мы хотим успеть на репетиции. – Дмитрий ложкой топит ягоды в каше, одну за другой. – И Ольге тоже. – Ольга застывает, слыша это, но, прежде чем она успевает сказать хоть слово, Дмитрий продолжает: – Оля, ты уже подняла достаточно шумихи и только еще больше себя унизишь, если вернешься и примешь решение начальства. И оставаться здесь ты не можешь, если только ты не решила и в самом деле оставить сцену. Я все обдумал, и из этой невозможной ситуации есть только один красивый выход. Ольга и Саша станцуют премьеру. А Наташа и я – следующий спектакль. Если руководство воспротивится этому предложению, то мы вчетвером откажемся танцевать «Лебединое озеро».

Вот она, еще одна сторона гения Дмитрия. Любой, хоть раз видевший, как он танцует, признал бы, что Дмитрий чрезвычайно умен, по аналогии с тем, как умен физик в области космологии или гроссмейстер в шахматах, – это взрывной ум человека, рожденного задаваться вопросами, находить на них ответы и осмыслять тайны, о которых другие даже не задумываются. К тому же ему известен мир за пределами танца: история, культура, музыка, литература. Более того, Дмитрий владеет исключительным навыком манипулировать людьми, чтобы достичь своих целей. Даже этот план, будто бы рассчитанный на помощь Ольге, в действительности выгоден Дмитрию, поскольку тем самым он расширяет границы своего влияния в труппе. Понимание этого вызывает у него восторг – а то, что другие догадываются обо всем, что происходит, и ничего с этим поделать не могут, радует его еще больше. Дмитрий поднимает чашку, пряча красивое лицо, искажающееся молниеносной вспышкой оскала гиены.

– Я не против, но, судя по всему, не я здесь принимаю решения, – тихо бурчит в свою кашу Саша. – Ольга, Наташа?

– Думаю, это вопрос к Наташе, – говорит Ольга, опуская глаза. Ее четко очерченные черты прекрасно видны на расстоянии всей тысяче семистам зрителей, на которых рассчитан зал Большого. Однако вблизи, за обеденным столом, в бликах утреннего солнца, впалости на лице выглядят не столь гламурными и скорее говорят об усталости. Ей тридцать семь лет, и последние двадцать из них она была звездой. Я представляю себя на месте Ольги. В ее будущем меньше выходов на сцену, чем в прошлом, а привычные почести вскоре перейдут балеринам значительно моложе ее. Настанет день, и это неизбежно произойдет и со мной. Все мы сбавим скорость, ни одна птица не умирает в полете. Лучшее, на что остается надеяться, – что коллеги по сцене уберегут тебя от неминуемого позора.

– Хорошо, – отвечаю я. – Поехали, пока я не передумала.

Лица окружающих заметно расслабляются. Ольга кивает, Алексей потирает бедра и поднимается со стула, бросая что-то по поводу того, что соберет нам попить в дорогу, а Саша впервые с прошлой ночи встречается со мной взглядом.

Сегодня жарче, чем накануне. Солнце придает «феррари» ослепительный блеск, и, забираясь в машину, все тянутся за солнечными очками. Мы машем Алексею. Саша – за рулем, Ольга – рядом с ним, мы с Дмитрием – на заднем сиденье. Алексей тепло машет нам в ответ и еще до того, как мы съезжаем с дорожки, направляется к кустам роз.

– Вот настоящий здравомыслящий человек, – говорит мне Дмитрий, пока Ольга и Саша пытаются разобраться, как сложить крышу автомобиля. – Ученый, а не художник.

Верх опускается, и внезапный порыв ветра подхватывает и развевает наши волосы. Шум ветра в ушах позволяет сидеть в приятном молчании. После часа езды Ольга предлагает остановиться и передохнуть в ее любимом живописном месте у реки.

– Здесь негде бросить машину, Ольга, – жалуется Саша, сбрасывая скорость. – И реки я тоже не вижу. Уверена, что она здесь?

– Конечно, уверена. Остановись на обочине. Река – на другой стороне.

Мы паркуемся на узеньком участке и пересекаем пустую дорогу, нас всех, кроме Ольги, одолевают сомнения. Вниз ведет отвесный каменный склон – но за ним, каким-то образом укрывшись от проезжающих машин, течет река, бесстыдно-голубая под необъятным небом. Ее берега покрыты многоцветной галькой размером с мелкую пасту, а деревья, прежде чем перейти в подлесок, местами отбрасывают тени, уподобляясь зонтикам на пляже. Скользя и шурша, мы движемся к воде, отправляя ногами в полет маленькие камушки. Дмитрий, который идет впереди, начинает на ходу стаскивать рубашку. Он скидывает с себя лоферы, сдергивает брюки и трусы, комкает их и отбрасывает в сторону. Мгновение Дмитрий стоит к нам спиной, простирая руки к солнцу. Затем поворачивается и жестом предлагает нам последовать его примеру. На его равномерно золотистой, даже на коленях и локтях, и необычайно гладкой коже не видно ни одного шрама – он словно родился в это утро. Дмитрий молча разворачивается лицом к реке и медленно заходит в нее, пока его бедра не скрываются под водой. Ольга также раздевается без всякого стеснения. Как и многие танцовщики, она никогда не относилась с особым пиететом к своему телу и дважды оголяла грудь, когда танцевала в современных постановках. Река кажется ледяной, но Ольга безропотно ступает в воду, напоминая Нефертити, которая собирается искупаться в Ниле. Окунувшись по грудь, она поворачивается и улыбается нам с Сашей. Саша не поспевает за мной – я уже разделась и бегу к реке. Солнечный зной на коже враз сменяется великолепной прохладной лазурью.

– Давай, Саша, – кричу я, и Дмитрий с Ольгой хором присоединяются ко мне. – Что, страшно?

Саша