Государство против революции - Павел Владимирович Крашенинников Страница 39

30 июня 1923 года Я. Н. Бранденбургский докладывал проект ГПК на втором заседании II сессии ВЦИК десятого созыва, где рассматривались положения, «которые ни разу еще не проходили в Советской России в законодательном порядке», в частности положения о порядке исполнения судебных решений, в том числе в отношении взысканий, которые предъявляются к государственным учреждениям, а также обращений взыскания на заработную плату рабочих и служащих.

Особое внимание при обсуждении проекта кодекса было уделено источникам гражданского процесса. Обычаи предлагалось не рассматривать как источник права, во-первых, по политическим мотивам, а во-вторых, по юридическим основаниям, «поскольку судья должен руководствоваться в своих решениях теми законодательными нормами, которые существуют, а если при разрешении какого-нибудь вопроса он не находит необходимых законодательных норм, он должен исходить из общего смысла законодательных норм посредством их логического развития»[317].

После обсуждения проекта ГПК были представлены поправки, которые должна была рассмотреть образованная комиссия в составе Курского, Бранденбургского, Гойхбарга, Яхонтова, Колыгина, Стучки, Ларина, Крыленко, Преображенского и др.[318]

Предложения поступали как лаконичные – по тексту проекта, так и многостраничные – с обоснованием позиции и приведением примеров. Большое количество предложений касалось влияния на суд властей регионов и учета местных условий жизни населения. Дискутировался вопрос о функционировании в некоторых республиках и областях шариатских судов[319].

Комиссия нашла «замечательный» выход из ситуации с увеличивающимся количеством поправок и предложений: в постановлении ВЦИК от 10 июля 1923 года «О введении в действие Гражданского процессуального кодекса РСФСР» центральным исполнительным комитетам автономных республик и исполнительным комитетам автономных областей предоставлялось право до 1 октября 1923 года представить на утверждение Президиума ВЦИК изменения и дополнения к ГПК, «какие окажутся необходимыми в целях приспособления этого Кодекса к особым местным условиям указанных республик и областей». До указанного срока поправки не поступили.

Первый Гражданский процессуальный кодекс РСФСР был принят ВЦИК 10 июля 1923 года, вступил в действие с 1 сентября 1923 года и стал первым советским кодифицированным актом гражданского судопроизводства.

Структура ГПК РСФСР и краткая характеристика

советского гражданского судопроизводства

Идеологи и разработчики ГПК воплотили в жизнь принцип единства гражданского процесса. На основании ГПК рассматривались гражданские, семейные, трудовые, земельные, административные и другие неуголовные дела.

ГПК состоял из пяти частей, 36 глав и 316 статей.

Часть первая, которую условно можно назвать общей, включала в себя семь глав: основные положения, нормы о представительстве, подсудности, судебных расходах, штрафах, процессуальных сроках, вызовах в суд и других извещениях суда.

Кодекс не содержал специальных положений о принципах гражданского судопроизводства, вместе с тем принцип добросовестности сторон при осуществлении процессуальных прав вытекал из ст. 6, определялись принципы законности (ст. 8), объективности (ст. 5) и языка судопроизводства (ст. 8), зато отсутствовали такие основополагающие принципы, как непосредственность и непрерывность процесса.

Содержались начала процессуального положения прокурора, особенности распоряжения исковыми средствами защиты права, принцип аналогии права, задачи суда в гражданском процессе, особенности возможности применения материального права в отношениях с иностранным элементом.

Аналогия права (аналогия закона не была предусмотрена) состояла в том, что при отсутствии «узаконений и распоряжений для решения какого-либо дела суд решает его, руководствуясь общими началами советского законодательства и общей политикой Рабоче-Крестьянского Правительства».

Партия не упускала возможности воздействовать на принятие судебных решений. Так, в решениях XV Съезда ВКП (б) (декабрь 1927 года) и апрельского объединенного Пленума ЦК и ЦКК ВКП (б) 1928 года содержалась установка «неуклонно исходить из выдвинутых задач более решительного наступления на частный капиталистический сектор хозяйства, борясь не только с попытками кулацких и других нетрудовых элементов использовать «легальные» правовые возможности в целях закабаления бедноты, но и проводя судебную политику так, чтобы лозунг XV съезда находил свое отражение при каждом разрешении дела»[320]. В частности, судам надлежало шире применять к кулацким и нетрудовым элементам штрафную политику. Все это должно было проводиться на основе революционной законности с одновременным изживанием формального (на основе буквы закона) разрешения дел. Каждое судебное заседание должно было быть тесно увязано с текущими политическими задачами[321].

Суду отводилась достаточно активная роль при «уяснении действительных прав и взаимоотношений тяжущихся». Суд не должен был «ограничиваться представленными объяснениями и материалами, а должен, посредством предложенных сторонам вопросов, способствовать выяснению существенных для разрешения дела обстоятельств и подтверждению их доказательствами, оказывая обращающимся к суду трудящимся активное содействие к ограждению их прав и законных интересов, дабы юридическая неосведомленность, малограмотность и подобные тому обстоятельства не могли быть использованы им во вред» (ст. 5 ГПК).

Это положение трактовалось как одно из составляющих принципа установления объективной истины и оправдывало возможности выхода решения суда за пределы исковых требований. Так что, приходя в суд, ни истец, ни ответчик, вообще говоря, не знали, чем может закончиться дело. Не только в том смысле, на чью сторону встанет суд, а в том – как он проинтерпретирует рассматриваемую ситуацию и что кому в результате присудит.

Интерес вызывает и особая терминология тех лет. Например, в соответствии со ст. 6 ГПК всякие злоупотребления и заявления сторон, имеющие целью затемнить процесс, немедленно должны были пресекаться судом.

Нельзя не отметить высокий уровень проработки норм о представительстве, которые во многом были заимствованы и развиты в процессуальных законах более позднего времени.

В качестве представителей мог выступать достаточно широкий круг дееспособных лиц, но приоритет в ведении дел в судах общей юрисдикции отдавался членам Коллегии защитников. К видам представительства ст. 15 ГПК РСФСР относилось представительство: а) добровольно выбранное стороной; б) законное представительство за недееспособных; в) назначенное в порядке Кодекса законов об актах гражданского состояния и г) представительство согласно Гражданскому кодексу (органы юридических лиц).

От суда зависело признание необходимым участия прокурора; в последнем случае участие прокурора являлось обязательным (ст. 12 ГПК).

Кроме того, в соответствии со ст. 2 ГПК РСФСР прокурор имел право начать дело по своему усмотрению.

Представителями сторон могли быть: а) члены Коллегии защитников; б) уполномоченные профессиональных союзов по делам своих членов; в) руководители и постоянные сотрудники коллективов по делам своего коллектива; г) лица, допущенные судом, разбирающим дело, к представительству по данному делу. Был установлен и перечень лиц, которые не могли участвовать в деле в качестве представителей, а также полномочия представителей, порядок оформления представительства.

Достаточно подробно регулировались подведомственность и подсудность споров, порядок уведомления, вызова в суд, процессуальные сроки, предусматривалась возможность восстановления судом пропущенных сроков.

Широко распространенная до недавнего времени категория «подведомственность» впервые упоминалась именно в ГПК РСФСР 1923 года и определяла то, какие органы (ведомства), и не только суды, могут рассматривать те или иные споры.

Кодекс предусматривал два вида судопроизводства – исковое и особое.

Исковому производству была посвящена часть вторая ГПК.

Иск в то время мог быть подан не только в письменной, но и в