Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн Страница 31

Миссис Стейнбах утвердительно кивнула. Все это время она стояла в отдалении. И у нее была печальная улыбка.

Наконец мистер Стейнбах поднялся. Миссис тоже подошла ко мне. Остановившись рядом, взяла меня за обе руки.

– Леви Одинокий Пес, – торжественно произнесла она мое полное имя. – Я говорю с тобой как мать. И говорю с тобой от имени твоей матери. Она велела вам сбежать. Сделала она это, потому что любит вас. Она желает, чтобы ты уберег Рубена от интерната. Она велела тебе заботиться о нем. Ты храбрый мальчик. И ты одолел уже долгий путь. Я знаю, ты хочешь оказать честь своему дедушке. Это хорошо. И это по-мужски. И все же твое сердце человека лакота в первую очередь должно радеть о твоем брате. Понимаешь ли ты это?

Слова прозвучали сильно и решительно.

– Ты понимаешь меня? – снова спросила женщина. Ее взгляд цепко удерживал мои глаза.

– Да, – приглушенно ответил я.

– Я хочу взять с тебя слово, – продолжила она, не отпуская моих рук.

Мне стало страшно. Еще никто и ни разу не брал с меня слово.

Я перевел взгляд на Рубена. Он разговаривал о чем-то с Мистером Боунсом, а тот катался на спине. Между ними шла собачья беседа.

Мне вспомнился дедушка. Я уверенно выпрямился, расправил плечи – в точности как дедушка, когда его уводили с собой школьные дядьки.

– Я даю вам слово, – солидно, как полагается мужчине, произнес я. И даже почувствовал себя уверенней.

– Хочу услышать это еще раз.

– Я даю вам слово, – сказал я уже громче.

Мне приятно было выдвинуть эти сильные слова перед собой. Всю прежнюю жизнь я лишь скрывался за словами. А теперь со всей весомостью поставил их впереди. В свои слова я вложил обещание.

Миссис Стейнбах обняла меня. Это было теплое, сердечное объятие, и от него я почувствовал себя счастливым. Она дала мне небольшую записку. Аккуратно сложенную. Положила мне ее в карман рубашки.

– Сегодня удачный день, – кивнула она. – Заботься о своем брате.

До сего момента я еще не знал, что нам предстоит новый путь. Теперь я это понял.

Затем ко мне снова подошел мистер Стейнбах. Надел мне на спину парфлеш. Сумка оказалась увесистой.

– Ты хороший человек, Леви, – сказал фермер. – И ты справишься.

Я опустил глаза в пол.

– Ты обязательно добудешь камень для дедушкиной čhaŋnúŋpa.

Все вместе мы вышли на дорогу.

– Сейчас я тебе объясню, что делать дальше, – начал мистер Стейнбах. – У нас есть друг семьи. Точнее, это старшая подруга миссис Стейнбах. Она, как и ты, из индейского народа, только дакота. Зовут ее мисс Ида. Она знает место, где добывают красный камень. И она сумеет вам помочь.

– Отдашь ей эту записку. – Миссис Стейнбах указала на карман моей рубашки.

– Хорошо, мэм.

– Смотри не забудь.

– Да, мэм.

Она повязала нам обоим на шею по бандане. Не слишком туго, чтобы висела свободно.

– Наденете, если поднимется сильная пыль, – велела женщина.

Мне страшно было даже думать о пыльной буре.

Мистер Стейнбах вышел перед нами вперед, указал на ведущую к солнцу дорогу:

– Идти вам около десяти километров. Я бы мог вас отвезти – но это все же ваш путь. В конце вы пересечете небольшой ручей. За ним растет могучий дуб. Он там один. Его сразу заметите. Справа от него будет дом мисс Иды. У нее зеленые ставни. Вероятно, к полудню доберетесь.

Я не знал, что такое «ставни», но спрашивать не стал.

Миссис Стейнбах положила в сумку еду.

– Тут для вас хлеб, wasná, немного сыра. А еще джерки[38], – добавила она. Женщина стояла, скрестив у груди руки. И улыбалась, как всегда, своей печальной улыбкой.

– О! У меня ж еще кое-что есть для вас, – спохватился мистер Стейнбах. Открыв рабочую сумку, извлек оттуда свою бутыль под названием «термос». – В дальнем пути мужчину может пронять жажда. Держи! – И вручил ее мне.

Я принял термос обеими руками – так, как учил меня дедушка брать подарок.

– А ты, Рубен, следи за тем, чтобы он всегда был полным.

Брат стиснул кулаки и энергично покачал головой вверх-вниз – он всегда так делал, когда от радости был неспособен разговаривать.

На лицах фермера и его жены была глубокая грусть. Кинувшись к миссис Стейнбах, Рубен крепко обхватил ее руками. Мистер Боунс закрутился рядом с ним.

– Ну, выдвигайтесь, – сказал мистер Стейнбах. – С богом. Запомнил? Примерно десять километров. Затем через ручей. Большой одинокий дуб. Белый дом с зелеными ставнями.

– И отдашь ей записку, – напомнила миссис Стейнбах.

Тянувшаяся впереди дорога казалась очень длинной. От полей по обе стороны пути поднимались к небу духи жары. Похоже, день ожидался знойным.

– Пошли, Рубен, – сказал я.

Я взял брата за руку, и мы тронулись в путь. Пройдя немного, я обернулся к мистеру и миссис Стейнбах.

Они тоже, как и мы, держались за руки.

Часть 3

Погоня

Вас привела ко мне čhaŋnúŋpa

Ида

Увидев, как по дороге ко мне направляются два индейских мальчика, я сразу сообразила, что это как-то связано с Лилли. В ближайших окрестностях не так-то много нашего народа. Шли они так, что становилось понятно: они идут откуда-то издалека, причем точно знают цель своего пути.

Ах, какие же они были хорошенькие, эти два мальчика! С одинаковыми красными косынками на шее. Пока они двигались по дорожке к моему дому, старший держался прямо как взрослый – шел, расправив плечи, такой причесанный и солидный. А тот, что поменьше, болтался, как несмышленый щенок, дергаясь то туда, то сюда.

Увидев их, я выкатила свое кресло на крыльцо, чтобы встретить гостей.

– Ну, здравствуйте, мальчики, милости прошу, – сказала я.

Старший сразу подошел ко мне и передал записку. Он вытянул руку вперед, точно вручал ее учителю.

– Вы мисс Ида? Здравствуйте. Миссис Стейнбах велела передать это вам.

Он был невероятно серьезным. Этакий маленький мужчина, занятый кучей важных дел.

– Заходите в дом, а то на дворе уже печет, – пригласила я. – У меня есть чем перекусить и есть чем освежиться.

Тот, что поменьше, сразу же опрометью промчался мимо меня внутрь. Старшего это заметно огорчило: похоже, он считал, что младший мог бы вести себя и поучтивей.

– Все в порядке, – успокоила я его. – Вы проделали такой дальний путь. А этот маленький – твой братик?

– Да, мэм. Его зовут Рубен. И он немного не своем уме.

Манера себя вести определенно была впитана им в интернате. И было