Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин Страница 31

— А когда можно будет встать на ноги? — раздражённо прошипел Вадим.

— Лишь только логофет дрома поднимет вверх руку, спокойно поднимайся во весь рост.

Лежать на холодных мраморных плитах пришлось довольно долго.

Когда же, наконец, грянули звуки музыки, перемежаясь с пением хора, Вадим ещё несколько мгновений оставался неподвижным, прислушиваясь к собственным ощущениям и пытаясь понять, пострадала ли его гордость от проскинезы. Походило на то, что вреда она ему никакого не причинила. Он руками упёрся в пол и одним движением встал на колени, сев при этом на пятки.

Первое, что бросилось в глаза княжичу и вызвало откровенное удивление, оказалась одежда императора. Она была того же покроя, но совершенно другого цвета, да и корона у него на голове поменялась. Когда это произошло, Вадим не заметил и потому не мог объяснить сам себе.

Неожиданно музыка и хоровое пение смолкли.

Посмотрев ещё раз в сторону Феофила, он потряс головой, словно прогоняя наваждение, и почувствовал, как по спине побежали мурашки.

А и было от чего.

Лежащие подле трона золотые львы встали на ноги, оскалили пасти и страшно зарычали. Птицы, сидевшие на дереве, взмахнули крыльями и звонко защебетали какую-то мелодию.

Стоящий на коленях рядом с троном посол Хазарии протянул императору верительные грамоты, подписанные каганом Манассией.

То же самое сделал Изяслав.

Свитки вместо правителя Византии принял логофет.

Он оглядел пристальным взглядом коленопреклонённых людей и поднял вверх правую руку, дозволяя всем подняться на ноги.

Первым по обычаю заговорил хазарский посол, приветствуя императора. Его зычный хорошо поставленный голос был слышен во всех отдалённых частях зала. Каждую произнесённую им фразу на разные языки переводили два толмача.

Из переведённой ими речи посла княжич понял, что каган и бек Хазарии подтверждают свою дружбу и расположение к императору Византии, а также обязуются оказывать ему посильную помощь в борьбе с общими врагами. Кроме того, они сообщают, что заключили мирный и торговый договор с князем Гостомыслом, правителем огромной соседней страны Биармии и Гардарики. Присланные тем князем люди приплыли в Константинополь вместе с хазарским посольством, и каган с беком просят оказать им радушный приём, обсудить возможность подписания мирного договора, а также не задерживать их и помочь вернуться к себе домой в Новогород. В дополнение к сказанным словам посол попросил императора принять от правителей Хазарии подарок. Это беркут, обученная для охоты птица, равной которой по быстроте, силе и хитрости не сыскать. Беркут легко может убить не только зайца, но даже рысь и волка.

По знаку логофета вошедший слуга внёс в залу и поставил на треножник для всеобщего обозрения большую клетку, изготовленную из золотых проволок разной толщины, внутри которой сидела огромная птица.

Феофил слегка наклонил голову, как бы выказывая своё расположение послу, и заговорил высоким, чуть дребезжащим голосом.

Через переводчика из всего сказанного Вадим смог разобрать, что император рад получить добрые вести от своего брата — кагана Хазарии и надеется на дальнейшее укрепление дружбы и взаимопонимания. В качестве ответного подарка он просит передать царю Манассии искусной работы меч, рукоять и ножны которого усеяны драгоценными камнями.

Пока Феофил говорил, откуда-то из-за трона вышел высокого роста мускулистый телохранитель, несущий на вытянутых руках оружие.

Сам того не замечая, княжич привстал на цыпочки, пытаясь получше разглядеть удивительный подарок.

Лишь только стих голос правителя и восхищённый гул толпы, как логофет повернулся лицом к Изяславу, подавая знак, что настал черёд новогородского посла приветствовать императора.

Вадим приготовился слушать.

Он почувствовал, как от волнения и переживаний за отца мелкая дрожь начала сотрясать его тело. Ведь ещё никогда княжичу Изяславу не доводилось произносить речи при скоплении такого большого количества важных особ.

И тот заговорил. Медленно, степенно и внушительно. Слова, словно каменные глыбы, взлетали вверх, касаясь слуха собравшихся людей, и мягко опускались на мраморный пол, выстраивая неприступную стену вокруг посла:

— Правитель необъятной страны Биармии, простирающейся от Варяжского моря и Великих озёр до самого Каменного пояса, а также властелин Гардарики со всем её множеством городов — могущественный князь Гостомысл, сын известного на весь свет князя Буривоя, шлёт тебе, император византийский Феофил, слова уважения! Он предлагает заключить договор о мире и дружбе меж нашими странами. Такой же, как князь совсем недавно подписал с каганом Хазарии. Этот договор должен быть не только о помощи в трудную годину своему соседу и другу, но и о честной торговле. И напоследок мой князь просил передать тебе, что под рукой его более ста тысяч ратного люда стоит, а коли понадобится, наберётся и вдвое больше. И ежели силищу такую объединить с войсками Хазарии и Византии, то легко можно сокрушить любого общего врага! Настала пора создать союз промеж наших стран!

Изяслав замолчал на мгновение, оценивающим взглядом пройдясь по лицам близстоящих людей, провёл ладонью по усам и бороде и тут же продолжил:

— Ну а чтобы вы все поняли, насколько богата Биармия и как выгодно будет торговать с ней, для этого князь Гостомысл прислал подарок вашему императору.

Вошедшие в зал слуги внесли большой кожаный мешок и расстелили у ног Изяслава широкую и длинную холстину. А княжич, развязав горловину мешка, начал вытаскивать и бросать на неё песцовые, соболиные и горностаевые шкурки. Бесценный мех сверкал и искрился в солнечных лучах, пробивающихся сквозь оконные витражи, вызывая на лицах столпившихся вокруг сановников неподдельное изумление.

— Внимание и повиновение! — загремел голос логофета, заставляя людей замолчать и отвести взгляд от лежащего на полу богатства.

Неотрывно наблюдавший за Феофилом молодой княжич заметил произошедшие перемены в лице правителя Византии после слов новогородского посла. Что-то злое и гневное появилось в его чертах и в искусственной улыбке.

Сдерживая себя, император заговорил:

— Мы много наслышаны о далёкой стране Биармии и её мудрых и воинствующих князьях. Мои ближние министры завтра же начнут переговоры с вашим посольством, и я надеюсь, что общими усилиями будет подготовлен взаимовыгодный договор о мире, дружбе и торговле между нашими странами.

Феофил щёлкнул пальцами, и из-за трона вышел ещё один телохранитель, неся на ладонях массивную золотую корону, усеянную драгоценными камнями.

Император насладился восхищёнными взглядами подданных и иноземных гостей, дождался, когда подарок перейдёт в руки Изяслава, и снова заговорил:

— Это одна из моих любимых корон — прекрасное творение византийских мастеров! Пусть она отныне украшает голову моего нового сына князя Гостомысла, за которого отныне станут молиться мои священнослужители и я сам! Много сыновей у