Встань и иди - Николай Кикешев Страница 3

Никогда литературные образы не оживут, не будут волновать воображение, если они не показаны в естественном окружении, среде, в которой они обитают. В основном все события романа разворачиваются в горах, где бывает, как невыносимо жарко, так и холодно, когда приходится бороться за жизнь не только с душманами, но и с природой. Её описания во многом объясняют и поведение людей в той или иной обстановке.

На мой взгляд, автору удалось отразить жизнь советских воинов, создать эффект присутствия и с помощью песен, родившихся на той войне. «Афганская» песня – феномен в самодеятельном армейском творчестве. В итоге образовалась плеяда авторов-исполнителей, в которую входит и один из героев романа – генерал-майор Виктор Павлович Куценко – военный инженер, художник, поэт. Многие его песни и рисунки автор использует в книге, чтобы отразить те чувства и переживания людей, которые не выразить прозой.

Каждое новое поколение по-своему будет оценивать Афганскую войну. Мы – её участники – искренне стремились помочь афганцам выбраться из средневековья на дорогу прогресса и социализма, как могли, помогали материально. Наши советники работали во всех звеньях государственного аппарата, вооруженных сил, подразделениях Министерства внутренних дел. Вероятно, эта чрезмерная опека сковывала инициативу властных структур, превращала их руководителей в марионеток, беспрекословно подчинявшихся воле Кремля, что вызывало негативную реакцию как интеллигенции, духовенства, так и простого народа. По прошествии времени начинаешь понимать причину победы оппозиции: можно ли обвинять афганцев в том, что они не захотели жить по советским законам, если мы сами свернули со столбовой дороги строительства социализма в дебри дикого капитализма.

Как неоднократно подчеркивали читатели, автору удалось силой художественного слова выразить те мысли и чаяния, которые будоражат их умы. Несмотря на кажущееся обилие информации, получить необходимые сведения о проходивших боевых действиях трудно. Специальная литература не всегда и не всем доступна. Проза, используя образный язык и другие выразительные средства, описывает события и поступки людей глубже и доходчивее, нежели научные статьи. Среди откликов на роман я ознакомился с письмом молодой читательницы О. Иноземцевой, в котором есть такие строки: «Люди должны знать, что было в Афганистане на самом деле, должны знать, что эта война не похожа ни на одну другую из истории войн нашей страны. Должны знать, что солдаты и офицеры, побывавшие там, честно выполняли свой воинский долг. Я очень люблю читать книги. Не электронные, а настоящие – живые. Люблю историю России, особенно период Великой Отечественной войны. Про Афганистан знала, к сожалению, очень и очень мало».

По опыту художественной литературы о Великой Отечественной войне, да и Отечественной войне 1812 года, мы знаем, что она наиболее достоверно донесла до нас дух тех времен. Уверен, что роман Николая Кикешева «Встань и иди» тоже стоит в этом ряду. И можно выразить признательность автору за то, что он взялся за непростую задачу – отразить в литературе столь трудный и неоднозначный период в жизни советского общества, на примерах Афганской войны показать богатство духа нашего народа, хранителем которого был и остается офицерский корпус – наиболее закаленный и верный его отряд.

Книга первая

АФГАНСКИЙ КАПКАН

Часть первая

ГОЛОВОЛОМКА ДЛЯ ПОЛИТБЮРО

Глава 1. ГЕРАТСКИЕ ВОЛНЕНИЯ

Весна 1979 года выдалась теплой. Снег быстро начал терять свою зимнюю привлекательность, хворать, оседал, истекая слякотью. По черным от сырости ветвям деловито сновали пичужки, предвещая скорое наступление новой благодатной поры. Леонид Ильич Брежнев с любопытством наблюдал за пробуждением природы от долгого зимнего сна. Он жил на подмосковной даче в Заречье и на лоне природы чувствовал себя хорошо, отдыхал не только телом, но и душой. В семьдесят лет его уже тяжело больного, потрепанного войной и невзгодами жизни вновь избрали Генеральным секретарем ЦК КПСС. Из Заречья Леонид Ильич приезжал в кремлевский кабинет на несколько часов, проводил заседание Политбюро и снова возвращался на дачу.

Поздним вечером ему позвонил министр иностранных дел Громыко и с тревогой в голосе сообщил:

– Леонид Ильич, резко обострилась обстановка в Афганистане. 15 марта в провинции Герат начались антиправительственные выступления. Убито свыше тысячи человек. Погиб наш военный советник и два гражданских специалиста. На сторону мятежников перешли военнослужащие гарнизона.

Брежнев тут же позвонил Кириленко:

– Ты знаешь о мятеже в Герате?

– Да, Леонид Ильич.

– Этот вопрос не терпит отлагательства. Подготовьте проект постановления и срочно обсудите. Я подъеду в понедельник, и примем окончательное решение.

Кириленко позвонил Косыгину, Устинову, Громыко, Андропову, от которых зависело решение вопросов по Афганистану, попросил собраться в Кремле в Ореховой комнате. Это были самые уважаемые и влиятельные люди в стране. Председатель Совета министров Алексей Николаевич Косыгин еще в сталинские времена работал народным комиссаром текстильной промышленности. Министр обороны Маршал Советского Союза Дмитрий Федорович Устинов в июне 1941 года был назначен Сталиным наркомом вооружения СССР и прослыл главным оборонщиком страны. Андрей Андреевич Громыко начинал свою трудовую деятельность экономистом, работал в Академии наук СССР, но волею судьбы стал дипломатом, и с 1957 года возглавлял Министерство иностранных дел. Юрий Владимирович Андропов возглавлял Комитет государственной безопасности. Трудовую деятельность он начал в 16 лет телеграфистом, потом был на комсомольской, партийной и дипломатической работе. Все они родились в начале века, были примерно одного возраста, плоть от плоти своего народа и, как умели, служили государству не жалея ни сил, ни времени.

Члены Политбюро собрались в Кремле в поздний час. Кириленко вручил каждому наспех составленный проект постановления, и на какое-то время установилась тишина. Нарушил ее Громыко.

– Обстановка в Афганистане сильно обострилась, – сказал Андрей Андреевич. – По имеющимся у нас сведениям, центром волнений стал Герат, второй по величине город страны. Там расположена 17-я дивизия афганской армии. Мятеж подготовил командир артиллерийского полка капитан Туран Исмаил. Дивизия по существу распалась, а банды диверсантов и террористов безнаказанно бесчинствуют. Главари в большинстве – религиозные деятели. Наши товарищи докладывают, что завтра или послезавтра в Афганистан могут вторгнуться новые массы мятежников, подготовленные на территории Пакистана и Ирана. А руководство страны обстановки в стране не знает. – Громыко полистал свои записи, нашел нужную и с раздражением в голосе продолжил: – В 11 часов утра у меня был разговор с министром иностранных дел Афганистана Хафизулой Амином. Он уверял, что армия все контролирует, передал привет членам Политбюро, лично Леониду Ильичу Брежневу. А через два часа мы получили известие о том, что в Герате начались беспорядки, и целая дивизия вышла из-под контроля.

Когда речь зашла о войсках, Устинов насторожился: это была его прерогатива.

– Главного военного советника товарища Горелова и поверенного в делах товарища Алексеева приглашал на беседу Генеральный секретарь НДПА Тараки, – сказал он, – просил помочь военной техникой, боеприпасами, продовольствием. Что касается военной помощи, то Тараки сказал, что, может быть, потребуется помощь по земле и по воздуху. Это надо понимать так, что возможен ввод наших войск как сухопутных, так и воздушных. Я считаю, что при этом нам нужно исходить из главного: ни при каких обстоятельствах мы не можем потерять Афганистан. Если он отойдет от Советского Союза, то это будет сильный удар по нашей внешней политике и значительная победа Соединенных Штатов Америки, которые спят и видят свои базы в центре Азии.

– Конечно, одно дело – ввод войск, когда афганская армия на стороне народа, и совершенно другое – если армия не будет поддерживать правительство, – задумчиво проговорил Громыко и добавил: – И, наконец, третье, если армия будет против правительства, а, следовательно, и наших войск.

– Я только что говорил с Гореловым по телефону, – продолжил