Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр Страница 28

в обоих, и они занимались любовью, не опасаясь, что их кто-нибудь потревожит. Слуги знали, кто такая Джоан и кем она является, но уважительно относились к ее и Тома личной жизни. Добрая и практичная по натуре, Джоан быстро полюбилась всем. И именно поэтому теперь распоряжалась в доме и в саду, где они с Томом гуляли вечерами, которые становились все более теплыми, а беременность Джоан близилась к завершению.

Видя Джоан в доме, в их доме – вот она хлопочет, отдает приказания слугам, шьет у очага, положив руки на округлый живот, или занята какими-то приготовлениями в детской, или просто сидит напротив него за столом и держит его за руку, – Том едва не лопался от радости и гордости. А лежать с ней ночами, забываясь в порыве страсти, или просто находиться рядом было для него величайшим на свете счастьем. Он чувствовал себя заново родившимся.

Джоан привезла с собой из Ярмута очень симпатичную полосатую кошечку по кличке Забияка. Некоторые люди, Том знал, не любят кошек и даже связывают их с ведьмами, но это игривое создание его очаровало, и он смеялся во весь голос, когда Забияка, быстро семеня лапами, отскакивала в сторону, встречая воображаемого врага. Жизнь была благословением, чистым удовольствием, а дальше будет только лучше.

Неизбежно случались моменты, когда заседания Совета затягивались или король желал видеть его на каком-нибудь пиру. В таких ситуациях Том разрывался на части, но все же он любил свою работу и знал, что его процветание в будущем зависит от того, насколько будет доволен им государь. И Джоан относилась к этому легко. Никогда не жаловалась. Естественно, она привыкла к тому, что мужчины на ферме много работают, и по-прежнему наслаждалась новизной жизни в таком великолепном доме.

Тем не менее Джоан не позволяла Тому кичиться своим растущим богатством и властью.

– Гордость предшествует падению, Томас Уолси! – напоминала она ему, когда он приходил домой и хвастался, как хвалил его король и какой новой чести удостоил. – Никогда не воспринимайте его милость как должное. Просто будьте благодарны за то, что вам дается в этой жизни.

Джоан права, Том знал это, но ему так хотелось, чтобы она гордилась им, ее хорошее мнение о нем глубоко интересовало его, так как она была рассудительна, умна и всегда говорила что думает. Он поймал себя на том, что доверительно сообщает Джоан о делах, которые обсуждались в Совете, и даже спрашивает, что она думает по тому или иному поводу, так как очень скоро убедился: ее советы здравы и мудры. К тому же она всегда без колебаний говорила ему, если считала его действия неправильными. Том понимал, что сделал хороший выбор. Они отлично подходили друг другу.

* * *

Когда среди лета у Джоан начались роды, повитуха, которой хорошо заплатили, чтобы она держала рот на замке, с шиканьем выгнала Тома из спальни роженицы в его собственную, вниз по лестнице.

– Я не потерплю мужчин в своем родильном покое! – прокудахтала она.

Расхаживая по комнате в страхе и возбуждении, Том пытался зажимать уши, чтобы не слышать криков Джоан, а когда больше уже не мог этого выносить, забежал наверх и взмолился: пусть ему позволят увидеть ее, чтобы понять, что происходит. Судя по всему, она там умирает.

Однако повитуха крикнула:

– Все идет хорошо! – и захлопнула дверь у него перед носом.

По звукам было не похоже на то.

Но вот наконец она вышла из спальни Джоан со свертком на руках и сказала Тому, что у него родился сын. От изумления перед этим чудом и облегчения, что Джоан благополучно прошла испытание, Том расплакался. Первый взгляд на сына был затуманен слезами.

Когда он наконец увидел Джоан – она, вымытая и прибранная, лежала в постели с запеленутым младенцем на руках и Забиякой, свернувшейся калачиком у нее в ногах, розовощекая и улыбающаяся, – то поразился, какими стойкими могут быть женщины. Испытывая невыразимое облегчение, Том сгреб ее в объятия вместе с ребенком и крепко поцеловал.

– Слава Всевышнему, с вами все хорошо! – воскликнул он, не обращая внимания на изумленные лица повитухи и горничных.

Когда они остались одни, Том сел у постели Джоан и, прижав к груди кубок с вином, любовался их сыном, который, к счастью, пошел скорее в мать, чем в отца.

– Он прекрасен, правда? – тихо произнес Том.

– Да. Смотрите, он уже озирается вокруг и все примечает. – Джоан развязала ворот сорочки, обнажила набухшую, с синими прожилками вен грудь и принялась кормить младенца.

Том снова ощутил, как к глазам подкатили слезы, эта картина чрезвычайно тронула его.

– Я хотела бы назвать его Томасом в честь вас и моего брата, – сказала Джоан.

Том гордо улыбнулся ей:

– Тогда пусть будет Томас!

– А можем мы пригласить моего брата одним из крестных?

– Конечно можем.

Раздался стук в дверь. Это был управляющий, он выглядел взволнованным.

– Господин олмонер, король здесь!

– Король? – Том и не думал, что Гарри когда-нибудь посетит его в этом доме.

Если случилось нечто важное, он наверняка сам послал бы за ним?

– Не беспокойтесь, – сказал он Джоан, вставая и ставя на стол кубок. – Увидимся позже.

* * *

Король ждал его в зале, одетый в просторный плащ и широкую шляпу с пером. Казалось, он пришел один, но Том знал, что на улице выставлена стража. Он поклонился, и Гарри поднял его.

– Не церемоньтесь, Том! Это просто дружеский визит. Я пришел посмотреть, как вы устроились. – Он окинул взглядом новые гобелены и уставленный посудой буфет. – Выглядит очень достойно!

– Все, что я имею, исходит от вашей милости, – сказал Том. – Я до сих пор еще не привык жить в столь роскошном доме. Но я забываюсь. Не хотите ли вина?

– С удовольствием выпью чарку, – ответил Гарри, и стоящий наготове управляющий тут же умчался.

– Прошу вас, садитесь. – Том указал на хозяйское кресло у очага.

Принесли вино. Гарри спросил, какие у Тома планы относительно дома.

– Ничего особенного, сир. Здесь все так хорошо устроено, что нет нужды в улучшениях. Я подумывал, не построить ли мне летний дом в… – Он недоговорил, потому что отчетливо послышался детский плач.

Король нахмурился:

– Что это?

Крик донесся снова.

– Моя экономка только что родила сына, – быстро придумал ответ Том и запоздало вспомнил, что любовниц священников часто называли именно так.

Гарри прищурился:

– Экономка? Зачем она вам, если есть управляющий? Томас, вы ничего не хотите мне сказать?

Том собрался с духом. Если он солжет королю сейчас, а позже правда выйдет наружу, то все может обернуться еще хуже.

– Сир, прошу вас простить мне