Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский Страница 27

Делались специальные прибавки доходов и по жалобам наместников-державцев. Получив держанье и приняв на себя обязанности, державца замечал, что доходы и пожитки, находившиеся в его распоряжении, недостаточны для осуществления всего того, что налагала на него, державцу, господарская устава. Жить самому, содержать своих врядников и слуг, нести замковую и польную сторожу, поднимать стациею господаря, ремонтировать замок, пополнять артиллерийские запасы – для всего этого нужны были значительные средства, а их-то, жаловались державцы, и не было. Казалось иногда возможным пополнить недостаток средств излишними поборами с населения, увеличивши норму податей. Но это было лишь кажущееся облегчение. Население очень внимательно следило за деятельностью державцы, и всякое увеличение нормы податей, всякие излишние поборы вызывали решительный протест со стороны населения, а господарь принимал обычно сторону населения.

Проще было обратиться к господарю с жалобою на недостаток средств, подчеркнуть сложность принятых обязанностей и просить об усилении средств, о прибавке новых доходов. С такими жалобами часто обращались к господарю. Вот, например, ряд жалоб киевских воевод. Пан Юрий Монтовтович жаловался, что ему нечем поживиться со слугами своими. Князь Андрей Коширский жаловался, что «жадного выхованья сам и з слугами своими не мает с чего мети», и просил прибавки капщизны и мыта. Князь Януш Дубровицкий жаловался, что «с того воеводства пожитков мало маеть», а расходов много, приходится часто «чти чинити» послам и много тратить. Пан Григорий Ходкевич жаловался на недостаток средств при больших расходах: «Пры том замку дани ничого не маеть»[133].

Так формулировались многочисленные жалобы наместников-державцев на недостаток доходов. У господаря была возможность до известной степени проверить жалобы державцев на основании находившихся в канцелярии устав и реестров. Если жалоба оказывалась «слушною» и просьба заслуживающей удовлетворения, господарь делал специальную прибавку к обычным доходам.

Специальные прибавки к обычным доходам державцев была очень разнообразны. Господарь мог прибавить к волостям и обычным с них доходам те доходы, которые прежде оставлялись за ним, господарем, как дани, мытные сборы, корчемные сборы; затем мог прибавить некоторые доходы с другой волости, как например, медовую дань; далее мог прибавить эти волости полностью, со всеми с них идущими доходами; мог, наконец, назначить специальную денежную субсидию из скарба господарского. Все это были разнообразные способы повысить доходы наместника-державцы и дать ему возможность выполнить принятые обязанности. Распределение назначенной ежегодной субсидии либо прибавленных доходов зависело от самого державцы: он сам решал, на покрытие каких нужд употребить эту субсидию или известную ее часть. Цель назначения субсидии подчеркивалась в том случае, если сам наместник-державца указывал, что для определенной рубрики расходов у него не хватает денег: тогда и сама прибавка давалась с определенным назначением. Киевские воеводы часто жаловались, что чрез Киев идут оживленные дипломатические сношения по бойкому торговому пути и у них, воевод, не хватает денег для приема многочисленных послов: приходилось принимать послов, давать им помещение и полное содержание, снаряжать в дальний путь, давать проводников и повозки. Вполне соглашаясь с представлениями державцы, господарь давал субсидию на прием послов: такая субсидия получала специальное назначение. Имели специальные назначения и субсидии на слуг, на выхованье служебников субсидии деньгами либо натурою (сукном в поставах). Некоторые прибавки имели ясно выраженный временный характер, например, на содержание дополнительного числа слуг вследствие смутного, тревожного времени: с прекращением непосредственной опасности прекращались и субсидии на увеличение числа служебников державцы замка.

Большинство прибавок выпрашивалось и давалось в том расчете, что круг обязанностей державцы останется прежним и только расширяется круг его доходов для исполнения лежащих на нем обязанностей. Но некоторые прибавки были настолько значительны, что, выпрашивая их, сами воеводы предлагали взять на себя некоторые лишние обязанности. Господарь вполне соглашался с такими расчетами державцев, что прибавляемых доходов станет и для исполнения новых дополнительных обязанностей, и удовлетворял просьбы. Так, с прибавкою новых доходов налагалась обязанность оправить замок, содержать пушкарей, нести сторожу в поле, давать стацию при посещении господаря… Во всех этих случаях исполнение новых дополнительных обязанностей было условием прибавки доходов: державца обещал исполнять дополнительные обязанности и под этим условием получал право пользоваться прибавленными доходами.

* * *

Среди доходов, шедших с волости на господаря и передававшихся державце, на первом месте нужно поставить полюдье и въезд, тесно связанные между собою.

Полюдье и въезд находились в неразрывной связи с административными и судебными функциями власти князя, а затем наместника-державцы. Объезжая подвластные земли, князь чинил управу и суд, а местное население давало князю при этих объездах полюдье. Позднее при расширении территории князь уже не мог объезжать лично все свои земли: вместо князя ездили его помощники чинить управу и суд и собирать с населения полюдье. Личный объезд земель князем и личный сбор полюдья заменен объездом и сбором полюдья помощником князя. На следующей ступени своей истории полюдье утратило прежний характер неустойчивого сбора и приобретает уже значение постоянного определенного сбора с волости. При превращении полюдья в постоянный сбор появляется рядом с полюдьем особый сбор – въезд. Собственно говоря, въезд входил в состав полюдья: князь или его помощник «въезжал» в волость и чинил управу и суд. Благодаря обособлению «въезда» и его выделению из состава «полюдья» получилось два параллельных, сбора, тесно связанных с судебно-административною деятельностью князя. Полюдье и «въезд» тесно связаны друг с другом. Существовали рядом полюдье и «въезд», например, в Могилевской волости: это два совершенно самостоятельных сбора, они переведены на деньги и точно фиксированы. «Въезд» выплачивался деньгами по установленной норме, независимо от реального посещения наместником волости. Если наместник посетит волость, то волость принимает у себя и кормит наместника-державцу; если посещение волости, въезд наместника-державцы не состоится, то державце сверх «въезда» вместо содержания на месте выплачивается еще сбор в определенном размере.

Таким образом, первоначально полюдье собиралось самим князем для себя лично, затем полюдье собиралось для в. князя его наместником, наконец, в числе других господарских доходов полюдье передавалось наместнику-державце: наместник-державца собирал его лично при въезде либо поручал сбор своим врядникам, наместникам.

Практика сбора наместничьего полюдья была не везде одинакова. Местами сохранился еще фактический объезд волости наместником-державцею, фактический въезд в волость. Местами такой въезд уже не практиковался, вместо фактического въезда и сбора полюдья при объезде волости население выплачивало полюдье независимо от фактического въезда. Интересно колебание между двумя различными способами сбора полюдья и отношение населения к способу собирания полюдья. Так, например, Бчицкая волость жаловалась в. князю, что наместник мозырский нарушает старину. Прежде державца мозырский жил в Мозыре и раз в году приезжала в