Бернард Корнуэлл - Столетняя война Страница 205

Жослен, сеньор Безье, отличался внушительной статью: рослый, плечистый, грудь колесом, здоровенные руки. Подкачало только лицо – круглое и настолько ничего не выражающее, что дядюшка, глядя на пучеглазого племянника, порой сомневался, есть ли в этой голове хоть немного мозгов. Соломенная шевелюра, почти всегда примятая кожаным подшлемником, венчала голову, которую редко посещали мысли, зато голова эта сидела на широченных, могучих плечах. И если при отменной мускулатуре Жослен не обладал острым умом, у него все же имелись свои достоинства. Так, молодой человек был весьма усерден, даже если его усердие ограничивалось исключительно турнирными площадками, где он слыл одним из лучших бойцов в Европе. Он дважды побеждал в Парижском турнире, посрамил лучших английских рыцарей на большом состязании в Туксбери и прославился даже в германских княжествах. Хотя немецкие рыцари считали себя лучшими на свете, Жослен добыл себе дюжину лучших призов. Он дважды за один поединок уложил на широкую спину самого Вальтера фон Зигенталера; единственным рыцарем, который постоянно побеждал Жослена, был боец в черных латах, выступавший под прозвищем Арлекин. Этот таинственный воин неизменно появлялся на всех турнирах, выколачивая там деньги, но Арлекина никто не видел уже три или четыре года, и Жослен полагал, что в отсутствие этого соперника он может стать первейшим бойцом на всех ристалищах Европы.

Жослен родился близ Парижа, в усадьбе младшего брата графа, который семнадцать лет назад скончался от поноса. Мальчик рос в нужде, ибо унаследовал от отца одни долги, а его дядюшка, граф де Бера, был знаменитым скупердяем и не раскошеливался на помощь бедствующей вдове. Впрочем, Жослен достаточно скоро научился добывать деньги копьем и мечом, каковое умение граф, бесспорно, ставил ему в заслугу. Равно как и то, что племянник привел с собой к дядюшке двух собственных ратников, которым платил из своего кошелька. По мнению графа, это свидетельствовало о способности Жослена к управлению людьми.

– Но тебе все-таки непременно нужно выучиться грамоте, – закончил он свою мысль вслух. – Грамотность делает человека цивилизованным, Жослен.

– Вся грамотность и грамотеи не стоят кучи дерьма! – взвился Жослен. – В Кастийон-д'Арбизоне хозяйничают английские бандиты, а мы ничего не делаем! Ничего!

– Нельзя сказать, что мы так уж ничего не делаем, – возразил граф, снова почесав макушку под шерстяной шапочкой.

Он задумался о том, не является ли этот назойливый зуд предвестником какого-то более серьезного заболевания, и мысленно велел себе свериться со списками Галена, Плиния и Гиппократа.

– Мы послали сообщения в Тулузу и Париж, – объяснил он Жослену, – и я принесу протест сенешалю в Бордо. Я буду протестовать весьма решительно!

Сенешаль был регентом английского короля в Гаскони, и граф еще не решил, что пошлет ему свой протест, ведь это вполне могло подтолкнуть и других английских авантюристов к захвату земель в Бера.

– К черту протесты, – возразил Жослен. – Перебить ублюдков, и все дела. Они нарушают перемирие!

– Они англичане, – согласился граф. – Англичане всегда нарушают перемирие. Недаром говорят: «Лучше довериться дьяволу, чем англичанину».

– Так надо их убить, – не унимался Жослен.

– Мы, несомненно, так и поступим, – ответил граф.

Он трудился, разбирая ужасный почерк давно покойного писца, составившего договор с человеком по имени Сестье о прокладке дренажных канав замка Астарак древесиной вяза.

– В свое время, – добавил он рассеянно.

– Дай мне тридцать человек, дядюшка, и я выкурю их за неделю!

Граф отложил договор и взялся за другой документ. Чернила от времени стали бурыми и сильно выцвели, но он сумел разобрать, что это контракт с каменщиком.

– Жослен, – обратился он к племяннику, не отрываясь от контракта, – как же ты собираешься выкурить их за неделю?

Жослен воззрился на графа, как на сумасшедшего.

– Отправлюсь в Кастийон-д'Арбизон и всех их перебью.

– Понятно. Понятно, – отозвался граф таким тоном, словно был благодарен за полученное объяснение. – Но в прошлый раз, когда я побывал в Кастийон-д'Арбизоне, мне, хоть и было это много лет тому назад, после того как ушли англичане, все же помнится, что крепость там была каменная. Как же ты собираешься одолеть ее мечом и копьем?

Он улыбнулся племяннику.

– О господи! Они будут драться.

– О, ничуть в этом не сомневаюсь. Что-что, а подраться англичане любят не меньше тебя. Но у этих англичан есть лучники, Жослен, лучники! Ты когда-нибудь сражался с английским лучником на турнирном поле?

Жослен пропустил этот вопрос мимо ушей.

– Подумаешь, лучники! Их всего-то двадцать!

– Солдаты гарнизона докладывают, что их двадцать четыре, – педантично поправил граф.

Уцелевшие воины из гарнизона Кастийон-д'Арбизона были отпущены англичанами и убежали в Бера. Двоих граф в назидание остальным повесил, а прочих дотошно допросил. Эти сидели сейчас в графской темнице, дожидаясь отправки на юг, где их должны были продать на галеры. При мысли о верной прибыли от продажи этих бездельников граф невольно ухмыльнулся. Он совсем уж было собрался отправить контракт каменщика в корзину, когда его взгляд зацепился за одно слово, и какой-то инстинкт побудил его придержать документ.

– Позволь, Жослен, рассказать тебе об английском боевом луке, – терпеливо начал он, обращаясь к племяннику. – Он сделан из тиса – немудреная вещь, мужицкое оружие. Мой ловчий умеет пользоваться этой штуковиной, но в Бера он единственный человек, умеющий обращаться с этим оружием. И как ты думаешь: почему?

Он подождал, но его племянник не ответил.

– А я скажу тебе почему, – продолжил граф. – Потому, Жослен, что на это требуются годы, многие годы. Не так-то просто овладеть мастерством стрельбы из тисового лука. Десять лет? Быть может, все десять, но зато через десять лет лучник может пробить кольчугу с расстояния в двести шагов. – Старик улыбнулся. – Шпок, и готово! Простой мужицкий лук, а человека в доспехах за тысячу экю как не бывало. И это не случайное везение, Жослен. Мой ловчий может послать стрелу сквозь браслет со ста шагов. Кольчугу пробьет с двухсот. Я сам видел, как он насквозь прошил стрелой дубовую дверь со ста пятидесяти, а дверь была толщиной в три дюйма!

– У меня стальные латы, – угрюмо проворчал Жослен.

– Латы – это хорошо. А на расстоянии пятидесяти шагов англичане разглядят в твоем забрале прорези для глаз и засадят несколько стрел в твои мозги. Хотя ты, Жослен, может, и выживешь.

Жослен насмешки не понял.

– Арбалеты, – сказал он.

– У нас тридцать арбалетчиков, – сказал граф, – но все они уже далеко не молоды, а некоторые к тому же больны, и я сомневаюсь, чтобы они смогли управиться с этим молодым человеком… как там бишь его имя?

– Томас из Хуктона, – вставил отец Рубер.

– Странное имя, – сказал граф, – но имя именем, а дело свое этот малый, похоже, знает. Я бы сказал, что это человек, с которым надо держать ухо востро.

– Пушки! – предложил Жослен.

– А! Пушки! – воскликнул граф, словно до сего момента не догадывался об их существовании. – Да, мы, конечно, могли бы доставить пушки в Кастийон-д'Арбизон. Я даже рискну предположить, что эти штуковины способны вышибить ворота замка и вообще устроить ужасный разгром, да только вот где их возьмешь? Говорят, есть одна в Тулузе, но чтобы ее притащить, требуется восемнадцать лошадей. Можно, конечно, послать за пушками в Италию, но наем этих штуковин очень дорог, пушкари с механиками обойдутся и того дороже, и я очень сомневаюсь, что они сумеют доставить их сюда до весны. А до той поры нам остается только уповать на Господа.

– Но нельзя же сидеть сложа руки! – возмутился Жослен.

– Верно, Жослен, верно, – искренне согласился граф.

Дождь барабанил по вставленным в оконный переплет роговым пластинкам, занавешивая серой пеленой весь город; вода струилась по сточным канавам, затопляя выгребные ямы, просачиваясь сквозь соломенные кровли, и бурным, хоть и неглубоким ручьем выливалась из нижних ворот города. Погода для боев неподходящая, подумал граф, но, с другой стороны, если не предоставить племяннику некоторую свободу, молодой балбес, пожалуй, ввяжется очертя голову в схватку и погибнет ни за грош.

– Мы, конечно, могли бы попробовать откупиться, – предложил он.

– Откупиться? – возмутился Жослен.

– Это вполне в порядке вещей, Жослен. Они обыкновенные разбойники, и им нужны только деньги, так что я предложу им звонкую монету, чтобы вернуть замок. Довольно часто такие сделки проходят удачно.

Жослен сплюнул.

– Они возьмут денежки, а сами останутся и потребуют еще.