Смутные годы - Валерий Игнатьевич Туринов Страница 19

Русецкий стал кидаться с десятком гусар то к наглухо забитым монастырским воротам, то откатывался от них, беспорядочно носился по двору.

– Там же колодки! – взвизгнул Мархотский. – Пьян, нализался!..

Русецкий вспылил, выхватил саблю и кинулся на обидчика.

Но его чуть не сбил с коня и оттеснил откуда-то появившийся Рудской. Тот осадил скакуна и рявкнул: «Москали кругом, а вы драться!.. За стены жмётесь!»

И он поскакал по монастырскому двору, крича хриплым голосом:

– Где ваша храбрость и слава?! За мной, гусары! Вперёд!..

Он пришпорил коня и устремился к воротам. Мархотский и с ним ещё десяток гусар последовали за ним. Они выметнулись из монастыря на городскую площадь, на полном скаку ударили из мушкетов, затем выхватили сабли и столкнулись с русскими.

«Ссадил!» – мелькнула в голове у Мархотского пьянящая мысль, когда он коротким взмахом палаша прошил московита.

Но тут же выстрел срезал под ним коня. Он повалился вместе с ним вниз и, падая, услышал глухой топот копыт и нестройные крики гусар, которые вылетали попарно из монастырских ворот, словно их там запускали катапультой.

Мархотский поймал лошадь московита, которого только что срубил, вскочил в седло, залихватски гикнул и ринулся на помощь своим.

Гусары выбили со двора неприятеля, заперли ворота и полезли на стены крепости защищать зубцы.

– Мархотский! – крикнул Рудской ротмистру. – Видишь, где они засели! – показал он на высокую деревянную башню, откуда шведы уже начали обстреливать из мушкетов защитников крепости. – Сейчас дадут нам жару! Надо отбить башню! Бери гусар – и живо туда!

Мархотский с гусарами выскочил за стены крепости. Они вломились на башню, и русские и шведы отступили под их натиском. Мархотский вернулся назад к Рудскому, просипел, еле переводя дух:

– Не удержим!.. Давай команду жечь!.. Пугнём их огоньком!

Рудской оглядел посад: он не решался поджигать его.

Мархотский нетерпеливо забегал по стене, недовольный тем, что тот медлит. Затем он с досадой махнул на него рукой и кинулся назад к башне. Через несколько минут там полыхнуло пламя. Прокалённая многолетним солнцем деревянная башня выбросила в небо высокий столб дыма. Остановить гусар, ожесточённых неудачной стычкой, теперь было невозможно. Со стен крепости во все стороны на дома пригорода полетели горящие головешки. И пошёл, загулял пожар, выжигая посадские избёнки.

Валуев понял, что надумали поляки, выругался и подозвал вестового.

– Разыщи де ла Виля и передай, чтоб отходил!.. Поляк выкуривает нас! Ну что ж – жечь так жечь! Устроим для них весёлый денёк! Без припасов не повоюют! Вылезут, как крысы! Хвост-то и прижмём!

Вестовой ускакал к шведам. А Валуев с десятком конных двинулся собирать свой полк.

– Отходи, отходи! – понеслось по русскому войску. – Поджигай!.. Отходи!..

– Яков! – окликнул Валуев Тухачевского. – Ты вот что, пройдись посмотри, сколько наших полегло. Что-то очень много…

Войско Валуева и наёмники отошли от Иосифова монастыря и расположились станом в семи верстах от него. К ночи все дороги в обитель были перекрыты конными дозорами. Наблюдать же за её стенами ушли пластуны.

А в это время Рудской, кое-как наведя порядок в крепости, собрал ротмистров и поручиков в трапезной и прямо заявил им: «Не высидим! Надо идти к Зборовскому!»

– Бартош, давай я пойду! – предложил Мархотский.

– Нет, ты нужен здесь.

– Пойду я! – твёрдо заявил Русецкий, чувствуя свою вину перед войском.

Рудской согласился и велел ему, чтобы он передал Зборовскому, что если тот не поможет, то они оставят монастырь и его тут же займут москали.

* * *

Уже с самого утра следующего дня на дорогах, ведущих на запад и юг от монастыря, застучали топоры. Стрельцы и казаки спешно строили острожки вокруг обители, зажимая её в кольцо так, как учил Скопин, школа которого не пропала зря для Валуева.

Жизнь у Григория Валуева была переменчива, но, в общем-то, укладывалась в одну колею. И одна из таких перемен началась с первым ударом набатного колокола в то памятное для всей Москвы раннее майское утро…

Со многими другими, такими же дворянами и боярскими детьми, оттеснив в сторону копейщиков Маржерета, он бегал по палатам царского терема. И они никак не могли найти самого Димитрия. И он помнит, как потом полетел и мгновенно взбудоражил всех крик: «Нашли, нашли!.. У Борисова шутовского городка! Под стеной!..»

Масса служилых увлекла его на этот крик, и он оказался со всеми на подоле, у кремлевской стены, где их остановили стрельцы. Те окружили какого-то человека, лежавшего на земле, выставили мушкеты и никого не подпускали к нему.

Он присмотрелся, узнал Димитрия.

В одной белой нательной рубахе, с потным, искажённым от боли лицом, тот полулежал на боку, с тревогой взирал на толпу, изредка бросая полные надежды взгляды на стрельцов.

Валуев встретился с ним глазами и смутился, не зная, что делать: перед ним был царь…

Толпа колыхнулась, стала напирать на стрельцов, и те, угрожая, подняли мушкеты: «Не при, собака, а то вдарю!»

– Стрельцы, отдайте его нам!

– Царь – не видишь, что ли?!

– Обманщик!.. Вор!..

– Бояре идут! Шуйской!..

Настороженно бросая взгляды на толпу, подошли Василий Шуйский и Голицын. С ними был и окольничий Михаил Татищев. Шуйский и Голицын, в окружении боевых холопов и большой группы дворян, выдвинулись вперёд из толпы и оказались прямо перед стрельцами, позади которых виднелась на земле фигура самозванца…

Василий Голицын, возбуждённый и решительный, почему-то затоптался на месте, затем тесно прижался к Шуйскому и закричал, не глядя на самозванца и больше обращаясь к толпе:

– Стрельцы, почто не пускаете народ?! Не даёте суд праведный вершить!

– То ж государь!..

– Какой такой госуда-арь! – завопил Шуйский, голос у него сорвался: «Кха-кха!..»

А рядом с ним как-то странно задвигался Голицын, заскакал бочком к самозванцу, ближе, ещё ближе, уже сжаты кулачки, и вдруг он взвизгнул:

– Гришка, Расстрига, вор!

– На то Бог судия! – ответили стрельцы.

– Глас народа – Божий глас! – находчиво ввернув знакомое Шуйский, и его от злости передёрнул озноб…

– Не подходи, не поглядим, что боляре, стрелять будем! – вскинули стрельцы мушкеты на него и Голицына.

– Братцы, да что с ними толковать! – закричал Валуев. – Выжжем стрелецкий посад!.. Опустошим, если не выдают полячка!

Толпа заволновалась и двинулась в сторону ворот с явным намерением привести угрозу в исполнение.

– Стой, глянь, бегут!.. А ну, хватай его – крути!..

Отчаянные смельчаки ринулись за разбегающимися стрельцами. Другие же бросились на самозванца.

Валуев увидел, как на того навалилось несколько человек, заломили ему