История Германии в ХХ веке. Том II - Ульрих Херберт Страница 164

остановить поток беженцев, что еще больше усилило недовольство внутри страны. Реформы, подобные польским или венгерским, поставили бы под вопрос сам смысл существования не только режима СЕПГ, но и ГДР как государства – в этом Хонеккер и его окружение были убеждены. С другой стороны, в случае применения насилия, как в Китае, правительство ГДР могло бы впоследствии стабилизировать свою власть только в качестве военной диктатуры и только при поддержке Советской армии. Однако это привело бы к прекращению финансовой помощи со стороны ФРГ, которая одна обеспечивала экономическое выживание ГДР. При таком выборе вариантов руководство СЕПГ не могло принять решение; оно выглядело парализованным и дезориентированным.

ГЕРМАНСКАЯ ОСЕНЬ

Понедельничные демонстрации в Лейпциге приобрели теперь особое значение. В демонстрации 11 сентября приняли участие около 2 тысяч человек. Полиция и государственная безопасность вмешались и произвели многочисленные аресты. Но даже это уже не оказывало устрашающего эффекта, а способствовало дальнейшей мобилизации. Через две недели в понедельничной демонстрации приняли участие более 5 тысяч человек, а 2 октября – 20 тысяч. Изменились и лозунги. «Мы – народ», – кричали демонстранты: это было направлено против СЕПГ, которая постоянно представляла себя представительницей интересов «народных масс». «Мы останемся здесь!» – кричали они; это было направлено против движения беженцев. Не уезжать на Запад, а менять ситуацию в ГДР – такова была руководящая идея гражданского движения. Другой лозунг – «Никакого насилия! Никакого нового Китая!» – давал понять, в чем заключался самый большой страх демонстрантов. Фактически государственная власть также была готова к насильственному подавлению демонстраций. Уже были созданы лагеря для интернированных с местами для более чем 8 тысяч человек. Однако 2 октября не произошло ничего, кроме применения дубинок и ареста некоторых демонстрантов. Пока руководство СЕПГ стояло в стороне и наблюдало за развитием событий, а партийная газета называла беженцев «провокаторами» и «хулиганами», которых не стоит жалеть, сформировалась оппозиция. Новые группы, такие как «Новый форум», «Демократия сейчас», «Демократический старт» и Социал-демократическая партия ГДР (СДП), основанная протестантскими пасторами Гутцайтом и Меккелем, появились на публике и приобрели популярность, хотя их политические цели еще не выходили далеко за рамки требований свободы поездок за границу, демократии и прекращения правления СЕПГ. 4 октября они опубликовали совместную декларацию, призывавшую граждан «преобразовать государство и общество демократическим путем». Для этого под контролем ООН должны были быть проведены выборы, на которых оппозиционные группы хотели объединиться в избирательный блок[15].

Время для этой декларации было выбрано удачно, поскольку с 5 по 7 октября должны были состояться торжества по случаю 40-летия основания ГДР, которые тщательно готовились более года. В то время как руководство партии и государства праздновало во Дворце Республики с лидерами социалистического мира юбилей, а Горбачев там увещевал правительство ГДР поддержать политику преобразований, чтобы «не упустить момент»[16], несколько сотен человек на Александерплац скандировали «Горби, помоги!». Полицейские оттеснили и избили их – и это тоже произошло перед камерами западного телевидения, которое транслировало события в прямом эфире.

Однако настоящая кульминация ожидалась в следующий понедельник в Лейпциге, где распространились слухи о том, что руководство партии планирует жестокое подавление протестов граждан. Некоторые из известных и уважаемых в городе деятелей, включая Курта Мазура – руководителя оркестра Гевандхауса, – сумели убедить трех региональных секретарей СЕПГ в опасности сложившейся ситуации. Вместе они составили призыв к мирному диалогу, который также был зачитан по радио. Что еще более важно, советский посол в Восточном Берлине призвал власти ГДР не допустить кровопролития. Кроме того, Западная группа советских войск получила приказ ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в события, происходящие в Лейпциге. В результате противостояние, которого опасались и которое, вероятно, готовили власти, не состоялось. Более 50 тысяч человек вышли на демонстрацию, но полиция и заводские дружины уклонились от насильственной конфронтации.

Это стало поворотным моментом: без одобрения Москвы СЕПГ, очевидно, не хотела и не могла подавлять протесты граждан силой. Оппозиционное движение взяло верх. Теперь процесс дестабилизации ускорился[17]. В последующие дни и недели манифестации против режима СЕПГ прошли по всей стране, более чем в 200 местах. Только в Лейпциге 16 октября на демонстрации вышли 120 тысяч человек, 23 октября – 250 тысяч, 30 октября – 300 тысяч. В это же время руководство СЕПГ начало самоликвидироваться. 17 октября Хонеккер был вынужден уйти в отставку, и его заменил Эгон Кренц, который давно рассматривался в качестве преемника. Кренц не был реформатором. Как человек, ответственный за фальсификации на местных выборах, который также публично демонстрировал свою симпатию к подавлению оппозиционного движения в Китае, он, конечно, не выступал за новое начало. И все же уход Хонеккера показал, что руководство СЕПГ начало осознавать масштабы кризиса. Однако еще большим шоком для членов Политбюро стало безжалостное раскрытие реальной экономической ситуации в ГДР, о которой они, очевидно, были осведомлены лишь частично. «Одно только прекращение выплаты долга, – доложил 30 октября руководитель отдела планирования Шюрер, – потребовало бы снижения уровня жизни в 1990 году на 25–30 процентов и сделало бы ГДР неуправляемой»[18]. Теперь все больше членов старой правящей группы заменялись другими, многие ушли в отставку. Время СЕПГ было на исходе.

Тем не менее Кренц попытался вернуть себе политические бразды правления. 4 ноября власти разрешили провести в Берлине большую демонстрацию, организованную писателями и актерами, на которой, помимо представителей оппозиции, выступили видные деятели, до того момента близкие к режиму, и даже представители СЕПГ – в том числе Маркус Вольф, многолетний руководитель иностранного шпионажа ГДР, и член Политбюро Гюнтер Шабовски. Хотя их речи заглушались свистом 500 тысяч участников, этот митинг, который транслировался в прямом эфире по телевидению ГДР, ознаменовал изменение стратегии СЕПГ: после замены старого руководства необходимо было искать возможность союза с частью оппозиции, чтобы сохранить существование социалистической ГДР в условиях реформированного государственного строя.

Для этого, прежде всего, необходимо было решить проблему эмиграции. После того как требование получения визы для поездки в ЧССР, введенное незадолго до этого, было вновь отменено, в начале ноября десятки тысяч граждан ГДР снова устремились на Запад через Чехословакию. Новый закон о выезде, представленный Кренцем, встретил яростное неприятие и еще больше накалил обстановку. В результате на полях заседания ЦК СЕПГ 9 ноября, где прежде всего обсуждались экономические проблемы, был одобрен и пересмотренный закон о выезде из страны, который пресс-секретарь партии Шабовски – очевидно, неподготовленный и не знавший всех тонкостей и деталей – ранним вечером представил мировой прессе, ожидавшей новостей о заседании ЦК. Согласно новому закону, отныне можно было подавать