Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский Страница 12

Обсуждение требований господарской уставы и критика распоряжений самого наместника должны были казаться верхом самостоятельности и весьма нежелательным явлением. И энергичные наместники-державцы принимались за сокращение старинных прав мещанства, за искоренение стародавних привычек, особенностей старого уклада, которые теперь оказались столь неприятными для властей. Такое подавление старинных «звычаев» было тем легче, что функции власти наместников-державцев были очень разнообразны, и наместникам представлялось слишком много поводов для вмешательства в дела мещанства, для подчинения мещанства своему бдительному контролю.

Вследствие этих причин то здесь, то там в отдельных городах обострялись отношения между наместниками и мещанством. Но здесь в малых городах эта борьба и вспыхивала, и протекала совершенно иначе, чем в больших крупных центрах. Слабее сознание своих прав, слабее энергия и настойчивость: небольшим непривилегированным местам трудно было вести борьбу против энергичных притязаний круто действующих державцев.

В этой глухой борьбе отдельных мест против наместников можно различить две стороны: подавление наместниками самостоятельности мещанства и экономические притеснения. Обычно эти элементы тесно соединялись, но в жалобах мещанства преимущественно выступали на первый план притеснения экономические, непомерные поборы и различные незаконные взыскивания лишних денег и дачек натурою.

Правительство великих князей литовских знало об этой глухой борьбе между местами и наместниками, знало о притеснениях наместников и не могло одобрить крутых мер наместников-державцев.

Это отношение центральной власти к политике наместников-державцев сказывается достаточно ясно в тех указаниях, какие даны в уставах касательно взаимоотношений наместников и мещанства[43].

Отправляя наместника-державцу к месту его служения, вряд давал, кроме разъяснений касательно обязанностей и круга деятельности, еще общие указания об отношении к населению. Наместнику рекомендовалось, чтобы он старался, исполняя порученные ему обязанности, «будучи там старостою, заховатися подданным нашим ласкове, а необтяжливе»[44]. Князь Василий Иванович Соломирецкий[45] обещал внимательно относиться к жителям Могилева (злюбил нам тым людем нашим могилевским легок быти). Соблюдение наместником-державцею внимательности и благожелательности к населению особенно важно на окраинах, куда необходимо всякими способами привлекать жителей, а не распугивать их, наоборот, всякими прижимками, новинами и кривдами, разоряющими население. Такую именно точку зрения высказал вряд по поводу притеснений, чинимых могилевцам, и опасений относительно ухода жителей: «а на болей яко то на вкраини»[46].

Могилев. Старинная гравюра

Не все наместники-державцы придерживались наставлений господаря относительно мягкости и внимательности к населению. Приходилось поэтому делать напоминания о соблюдении данных указаний, а наиболее непослушным и грозить, что непослушание их может привести к дурным для них последствиям. Если притеснения, на которые жалуются жители, подтвердятся при проверке, то наместник будет принужден заплатить потерпевшим за их материальные потери[47], а, кроме того, при дальнейших притеснениях потеряет в наказание за непослушание и самое свое держание[48].

Но эти напоминания и предостережения далеко не всегда помогали. Энергичные наместники-державцы не всегда считались с наставлениями и позволяли себе поступать не по уставе, «мимо тую нашу уставу», как выражались господарские листы.

Имея в своих руках уставу господарскую, мещанство могло постоянно заявлять о нарушениях уставы, и такие заявления, подкрепляемые ссылками на уставу, были очень убедительны[49]. Поэтому являлась мысль лишить мещанство возможности доказывать жалобы ссылками на документы, листы и уставы, под теми или иными предлогами отобрать у мещан господарские листы и ослабить тем самим убедительность мещанских жалоб: таковы были хитроумные планы.

Некоторым державцам такие планы вполне удавались, и мещане, отдавши уставу наместнику по той или иной благовидной причине, оставались без прямых доказательств своей правоты.

В таком положении очутились, например, свислочские мещане с волощанами[50]. Наместник стал вводить новины и притеснять мещан «непомерными платами» вопреки старине и уставе. Были у свислочан две уставы, но одна сгорела при нападении татар, а «иншую уставу отнял у них наместник Свислоцкий». Таким образом свислочане остались благодаря несчастной случайности и хитрости наместника без документа, подтверждающего их ссылки на старину. Единственный выход из создавшегося затруднительного положения – обратиться к великому князю. Так именно и поступили свислочане: они просили великого князя подтвердить их старину, иными словами, дать подтверждение прежней господарской уставы[51]. Господарь подтвердил уставу.

Опираясь на ясные и точные указания господарской уставы, мещане могли с уверенностью заявлять о тяжкостях и кривдах наместница-державцы, о введенных им новинах и о необходимости восстановления нарушенной старины[52].

Если кривды и новины чинились служебниками наместника, то жаловаться на неправильные действия служебников население должно было самому наместнику. При этом по результатам своей жалобы мещане могли видеть, как относится наместник к нарушениям старины, склонен ли он придавать большое значение сохранению старины в полной неприкосновенности, готов ли преследовать новины, вымышленные слугами, или же. наоборот, совершенно не склонен охранять и отстаивать старину от поползновений своих же помощников.

Встретив у наместника полное невнимание к своим заявлениям и жалобам на нарушения старины, мещане должны были искать другого выхода из создавшегося затруднительного положения.

Когда трудно было терпеть различные кривды и тяжкости, население указывало в своих жалобах, что многие, не стерпя таких тяжкостей, ушли с насиженного места, да и другие тоже уйдут, если де будет облегчения[53]. Это указание на ушедших и возможный уход остальных не было пустым звуком. Уйти, искать в другом месте лучших условий жизни – к этому выходу прибегали, действительно, более решительные, кому надоело терпеть постоянные кривды, тяжкости и утиски наместника и его служебников, нарушающих старину, старинный уклад.

Уход населения был очень неприятен для власти. Нарушался сложившийся хозяйственный уклад, пустели села и места, росло число пустых участков в селах и месте, оставшиеся не могли все «полнить» за ушедших, и доходам скарба грозил недобор[54].

Другие жители, которые не были так легки на подъем и не хотели бросить привычного насиженного места, решали прибегнуть к заступничеству господаря и у него просили помощи против наместника. Для этого нужно было собраться на сходку, обсудить пункты жалобы, составить «память» относительно кривд и выбрать депутатов, которые бы явились к великому князю с жалобою от имени населения[55].

Подобные сборы не всегда можно было скрыть. Ведь если державца вообще стеснял мещан в их старинных правах, запрещал сходки и обсуждение положения дел, то сходка недовольных слоев населения для составления жалобы и выбора депутатов должна была особенно задеть державцу. Чтобы помешать поездке депутатов к великому князю, державца прибегал к крайним мерам, вплоть до ареста делегатов и задержания их под тем или иным предлогом. Бороться за старину с властным и энергичным державцею было не так легко. Если такой делегации удавалось,