Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить - Нина Константиновна Петрова Страница 102

Для выгрузки поступающих грузов на Новый вокзал итальянцы сгоняли местное население и, угрожая карабинами, заставляли людей производить выгрузку грузов из вагонов и погрузку их на брезентом крытые кузова автомашин. Вино лилось рекой. Бочки зачастую, «не удержав», бросали прямо с вагона на перрон, и тогда снег краснел, впитывая в себя хмельную жидкость. «Бились» чугунные печи, трещали по швам ящики с макаронами и другими продуктами. Хаос в итальянской армии иногда доходил до предела. Они напивались до одурения и тут же между бочек с вином валились с ног. Иногда пьяные подымали стрельбище, не целясь, не попадая, а просто стреляли куда попало – развлекаясь.

По другую сторону сгоревшего здания, с Северной стороны (вокзала) расположились другие, не лучше первых, немецкие фашисты. Эти предпочитали использовать на своих работах пленных русских солдат. Замерзшие, худые и замученные военнопленные постоянно находились под надзором до зубов вооруженных «фрицев».

Длинный, рыжий и особо свирепый немец бил пленных прикладом автомата по голове, спине, а то и по чем попало. Не у одного пленного было окровавленное лицо, пробит череп. Пленных били за медлительность. Вот с востока прибыл пассажирский санитарный состав, битком набитый перевязанными немцами. Увидев своих раненых с выступающей на бинтах кровью, рыжий длинный фриц особенно рассвирепел. Один из пленных нагнулся, поправляя шнурок ботинка. Когда он поднялся, в воздухе блеснул кинжал рыжего и врезался в голову пленного.

Лицо и шея пленного моментально обагрились кровью. Шатаясь, дрожащею рукой он снял шапку.

«Братцы, за что же так?» – произнес он, обращаясь к остальным пленным, и тут же рухнул на перрон.

Садист-фриц, вероятно, был доволен. Он беззвучно направился к санитарному поезду, откуда из вагонных окон глазели на происходящее недобитые фашистские головорезы.

По асфальтовому шоссе, соединяющему город Горловку с центром Донбасса г. Донецк[134], движутся пленные – русские солдаты. Их много. О, как много! Конвой окружил их со всех сторон. Раздаются автоматные очереди, расстреливая отстающих: больных и раненых.

Трупы остаются лежать на дороге. Убрать их днем нельзя. Вот на вокзал прибыл товарный поезд с Востока. Открываются двери вагонов и выгружается броском их содержимое. Содержимое вагонов – не сгибающиеся трупы людей с восковыми лицами в серых шинелях.

Трупы складывают в штабеля по четыре в ряд, высотой до двух метров. Пустой состав ушел, а на перроне остались десятки людских штабелей. Пленных с фронта загнали в товарные вагоны при 30-градусном морозе, закрыли и, голодных, заморозили.

Вот опять по шоссе на Запад под конвоем движется плотной стеной живая масса. Это уже не пленные. Это молодые девушки, оборванные, тоже голодные и измученные длинной дорогой. Их гонят под конвоем в Германию. Бесплатные рабочие руки для немецких «бауэров» на скудных пайках. Отстающих толкают в спину прикладами автоматов. То и дело раздается: «Шнель, шнель!» Потеряв облик человека, прекрасный пол немцы понукают, словно скотину, не стыдясь, пинают кованым сапогом сзади.

Слезы сами по себе скатываются по щекам девушек, орошая собственную землю. Они идут, идут навстречу каторжному труду, а может быть, и смерти.

Ночь. В воздухе послышался знакомый и дорогой для подневольных людей рокот моторов советских самолетов.

Тысячи разрывов в ночном небе вражеских зениток.

Самолет рокочет где-то высоко-высоко, но кажется – над вокзалом.

Свист бомб. Разрывы и ослепительное пламя пожара. Потом что-то, с силой хлопая, начало рваться. До утра полыхало пламя. Советские летчики во мраке ночи сумели попасть на склад бензина в железных бочках. Весь склад был уничтожен. Оккупанты еще злее стали, и люди старались не выходить из домов в дневную пору.

За парком «Восточного прибытия» поездов у железнодорожного угольника для поворота паровозов одиноко возвышается двухэтажное здание путейцев. До вторжения немцев в нем жили рабочие путейцы – парни и девушки. По вечерам во дворе общежития веселилась молодежь: танцевали под гармонику, пели песни, а то и просто устраивались игры. Теперь же общежитие превратилось в «хаузен» немецкой охраны, а рядом – за большим земляным полотном, скрывающим от людских глаз, немцы устроили открытый лагерь для русских военнопленных. Что здесь творилось – неизвестно. Лагерь усиленно охранялся.

Успешное наступление советских войск в сентябре 1943 года не на шутку напугало завоевателей чужих земель. Перед тем как удрать, они зверски расправились с военнопленными. Сейчас здесь памятник, на котором написано:

«Здесь похоронено 18 тысяч солдат и офицеров Советской Армии, зверски замученных немецкими оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.».

Когда человек стоит у могилы и мысленно представляет себе количество погребенных, зверски замученных людей – волосы поднимаются дыбом.

Такое не забывается! Такое забыть нельзя веками!

Пройдут десятки и сотни лет, и эта братская могила советских воинов расскажет о зверствах немецких фашистов нашим детям, внукам и правнукам.

Такое не забывается и не прощается!

Мороховец Ф. Г.

16 марта 1965 г. г. Ясиноватая, Донецкая обл.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 51. Л. 84–88.

№ 60

Фашистские зверства на Харьковщине

Осенью 1941 года, как все юноши, способные носить оружие, был призван в ряды Советской Армии Романов Иван Матвеевич и направлен на учебу в Томское военное училище.

Романов Иван Матвеевич, мой односельчанин, примерно на один год младше меня, 1923 года рождения, примерно родился он в деревне Дуровка Боготольского района Красноярского края. По окончании семи классов Юрьевской семилетней школы Боготольского района Красноярского края окончил восьмимесячные курсы по подготовке учителей начальных классов при Боготольском районо Красноярского края, был направлен на работу в Б. Муртинский район Красноярского края.

Но педагогическая работа была прервана. С оружием в руках надо было защищать Родину. Б. Муртинским райвоенкоматом Романов И. М. был призван в ряды Советской Армии.

По окончании военного училища он был направлен на фронт. О том, как он воевал, как погиб, и расскажут высылаемые вам письма, которые хранились у его родной сестры Федотко Марии Матвеевны, проживающей в деревне Лебедевка Боготольского района Красноярского края, и с ее разрешения высылаю вам письма.

Возможно, найдете нужным использовать эти письма как материал об участии комсомольцев в Великой Отечественной войне с немецко-фашистскими захватчиками 1941–1945 гг.

Из письма учительницы деревни Добреньки Харьковской обл. Цукановой К. П. сестре Романова И. М.: «В 1943 г. зимой в наше село вступили части Красной Армии, был и Ваш сын. В деревне был бой. Во время боя горели крестьянские избы и пр. Во время боя Вашего сына тяжело ранило.

Когда части Красной Армии отступили из села, то в наше село вступили эсэсовцы. Они кидали гранаты через окна изб крестьян, убивали женщин,