Большой пожар - Владимир Маркович Санин Страница 229

* * *

Не успел Костя Ежевикин, выйдя из вагона, удивиться небывалой толпе на полустанке, как у него вырвали чемоданы и в освободившиеся руки сунули огромный букет цветов. Затем на Костю обрушилась десятибалльная волна земляков. Его обнимали, тискали, мяли, жали, давили, что-то кричали в уши и дружески били под ребра, причем все Костины попытки освободиться были тщетны. Наконец, задыхающегося и полуживого, его выдернули из клубка встречающих и довольно бесцеремонно втащили на деревянный помост. Здесь ему помогли стащить с головы намертво продавленную шляпу, переправили со спины на грудь галстук, взяли из рук охапку прутьев, пять минут назад бывших цветами, и потрясенный Костя увидел над толпой огромный транспарант:

ГОРЯЧИЙ ПРИВЕТ ГОРДОСТИ НАШЕГО СЕЛА – ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМУ АРТИСТУ КОНСТАНТИНУ СИДОРОВИЧУ ЕЖЕВИКИНУ!

Оглушенный и ошеломленный оказанной ему честью, Костя все же быстро сориентировался – сказались профессиональные навыки. Он принял позу народного трибуна и только раскрыл рот, чтобы произнести простое и величественное «спасибо, земляки», как подлетел какой-то шустрый пацан и сунул ему в зубы огромный кусок сотового меда, знаменитого кашуринского меда, который по традиции подносили почетным гостям. Костя поперхнулся, задохнулся, вытаращил глаза, и тут его потрясло громоподобное:

– Знаменитому земляку – урра!

Оторвав от зубов мед, Костя оглянулся. Рядом с ним, не сводя с него влюбленных глаз, стояли старые друзья: Гришка, Петька, Женька и Симка-Серафимка. Полным достоинства кивком Костя поздоровался с ними, подумал немного и сказал:

– Подходите сюда, ребята, поближе. Ну, не стесняйтесь!

– Урра! – дурным голосом вдруг завопил Петька. – Урра Константину Ежевикину!

Костя широко улыбнулся и только успел вновь принять позу трибуна, как его неожиданно дернули за ногу и он, взвизгнув, полетел вниз с помоста. Но упасть ему не дали. Десятки рук мгновенно превратились в живую пружину, и под приветственные клики толпы Костя полетел в воздух. Здесь он быстро сообразил, что это древнее выражение человеческой признательности – весьма сомнительное удовольствие. Так, вероятно, может, чувствовала себя одинокая картофелина, попавшая в центрифугу, где ее болтает во все стороны и избивает обо все стенки. Сначала Костя вежливо просил, потом начал умолять, а когда ему показалось, что с него сползают брюки, – завопил. Его спас Женька, который подхватил Костю за ворот пиджака и, как мешок с отрубями, втащил на помост.

– Ребята, – задыхаясь, начал Костя, – я очень благодарен, я счастлив, но…

– Товарищи! – закричал в микрофон Гришка. – Только что наш знаменитый гость сказал, что он счастлив ступить на родную землю! Урра Ежевикину!

– Не надо! – пискнул Костя, но было поздно. Его снова дернули за ногу, и со сдавленным криком он полетел вниз…

Когда дорогого гостя повели домой, он был совершенно выпотрошен и внешне походил не столько на знаменитую кинозвезду, сколько на захудалое воронье пугало. Обеими руками он цепко держался за свои брюки и как-то странно переступал левой ногой.

– Спасибо, товарищи, спасибо, ребята, – бормотал он, – но у меня не осталось ни одной пуговицы!

– Молодежь! – преданно рявкнул Женька. – Оторвали на сувениры!

– А пола пиджака? – огрызнулся артист. – А манжеты брюк? Их тоже оторвали на сувениры? И подошву от туфли оттяпали – тоже на сувенир? Что это такое?

К дому Костиной тетки Прасковьи Ивановны тянулась стометровая очередь мальчишек и девчонок. Несколько дружинников наводили порядок.

– Это за автографами, – разъяснил Гришка. – Сегодня по графику получает только наше село. А с шести утра придут из соседних деревень, все расписано на неделю вперед.

– Но ведь я, – возмутился Костя, – должен буду давать автографы с утра до ночи!

– Ни в коем случае! – возразила Симка-Серафимка. – Мы будем делать перерывы на твои выступления в клубе.

– Они… тоже запланированы?

– А как же! Два выступления в день, воспоминания и впечатления. Весь сбор – в фонд сооружения твоей статуи на школьном дворе, в твою натуральную величину.

– Статуи? – ошеломленно пробормотал Костя. – Это…

– Ну ладно, пора заняться делом, – озабоченно сказал Женька. – Боюсь, давка начнется. Начинай, Константин Сидорыч, давать автографы, чтобы к ночи кончить.

– А какая разница? – возразил Гришка. – Все равно ему сегодня ночью не спать!

– Почему это? – испугался Костя.

– Народное гулянье, – объяснил Гришка. – В твою честь. В знак признания заслуг. Так что будь готов.

– Но ведь я хочу спать! – обозлился Костя.

– Ничего не поделаешь – популярность! – Гришка кротко улыбнулся и почтительно откланялся.

* * *

Несколько дней спустя друзья-однокашники собрались вечерком на квартире у председателя Гришки, который в коротком вступительном слове высоко оценил проделанную работу.

– Пока все идет как по маслу, – резюмировал он. – Ты был, Петька, ответственным за встречу в школе. Как прошло?

– Спектакль был по системе Станиславского! – похвастался Петька. – Эх, не пошел я в режиссеры… Ну ладно. Значит, собрание открыл завуч Павел Никитич. Он начал с того, что выразил радость по поводу встречи с бывшим учеником, а кончил несколько неожиданным, но тепло встреченным собравшимися сравнением Кости с Людмилой Гурченко. Ему, Павлу Никитичу, показалось, что это родственные дарования. Затем слово предоставили Косте. Он сказал: «Товарищи!» – и тут же из зала раздался радостный вопль: «Он нас, простых школьников, назвал своими товарищами! Урра!» Отгремело. Костя продолжил: «Я рад, что снова в этом зале», – и снова вопли из зала: «А мы-то как рады! Это праздник для нас!» Дальше Костя уже не смог сказать ни слова. Как только он раскрывал рот – начиналась овация.

– Неплохо, – скупо похвалил Гришка, – хотя до Станиславского далеко, мало выдумки. Ну а как проходит операция «Любовь с первого взгляда»?

– Точно по плану! – доложила Симка-Серафимка. – Увидев Галку, Костя уже через пять минут засыпал ее изящными комплиментами и выпросил свидание в полночь под дубом. Она пришла, он ей рассказывал про свои встречи с Феллини и Элизабет Тейлор, она восхищалась, а он положил руку ей на плечо. Но в это время из-под земли выскочил пацанчик и потребовал автограф. Костя с досадой расписался на каком-то клочке и увел Галку в сквер. Здесь он уже собирался было поцеловать ей ручку, но поднял глаза и увидел очередь из двух десятков мальчишек с блокнотами в руках. Он взбесился и послал коллекционеров ко всем чертям. Галка сделала вид, что шокирована такой грубостью, и убежала домой.

– Отлично, – констатировал Гришка. – Чувствуется взлет фантазии. Главное, чтобы у Кости не осталось сомнений в своей заслуженной популярности. А с автографами пора кончать, школьники воют, у каждого по десять штук. Серафимка, посоветуй Галке, чтобы она сегодня познакомила Костю со своим мужем и предложила гулять в полночь втроем. Нельзя допустить, чтобы дорогой