Елена Бергман - Мир львинов Страница 80

— Как не стыдно! — говорила им женщина. — Издеваться над беспомощным, раненым человеком! Я вас не такими воспитывала!

— Но, мама! — возразил тот, который со сломаной рукой. — Он отказывается работать!

Женщина взяла сына за плечи и повернула лицом к скорчившемуся на тюфяке пленнику.

— Аши! — сказала она. — Этот мужчина — воин от мозга до костей! Он никогда не станет рабом! — развернулась и ушла. Братья остались одни. Вид у них был растеряный.

— Ну, и чего нам теперь с ним делать? — спросил Аши.

— Добить? — неуверенно предложил хромой.

— Вытащим его наружу и оставим в скалах. — решил Аши. — Пусть его зверье сожрет!

Ухватив пленника за ноги, братья потащили его к выходу. Варму только застонал — он ничем не мог им помешать.

Снаружи раздался шум. Пронзительно закричала женщина. Бросив пленника, братья кинулись в угол — к сваленному там оружию, но не успели — закры-вавшая выход шкура откинулась, и в пещеру шагнули львины. Первым шел Мрах — похоже, львин был в ярости. Окруженные братья испуганно попятились.

— Он здесь! — крикнул Мрах кому-то, ждущему снаружи. — Живой!

Варму попытался что то сказать и провалился в черноту.

Глава 13. И опять — легочная гниль

Варму было худо. Он лежал на тощем тюфяке в углу львиньей пещеры и страдал — «хвостатые» братья постарались на совесть, забив своего пленника почти до смерти. Болело абсолютно все. Сломанная в двух местах левая рука лежала в лубке, треснувшие ребра перетягивала тугая повязка, мешая дышать, пробитое стрелой плечо жгло. Рядом, свернувшись калачиком, примостился Мирши — львинок с утра чувствовал себя плохо. Ребенок был горячим и сильно кашлял. Встревоженный Мрах хлопотал вокруг больных — ему очень не нравился кашель мальчика. Наварив жаропонижающего отвара, он пытался напоить им Мирши, но львинок отказывался.

— Меня тошнит… — жаловался он, и заходился в новом приступе кашля.

Было очень похоже, что у ребенка легочная гниль.

Мрах не боялся заразиться — он уже переболел в детстве этой дрянью, но Утя и Нори оказались в опастности. А также почти все обитатели пещеры. И Варму, как на зло, ничем не мог ему помочь!

К вечеру Мирши расхворался окончательно. Львинок задыхался и бредил, его рвало. Шера тоже слегла в жару. Кроме двойняшек, заболели почти все дети, четверо охотников и три львии, потом — еще одна, и бесклыкий вождь.

Бесклыкий, ослабленный раной, львинька-подросток и две львии умерли следующей ночью. Мирши и Шера пока держались, но им становилось все хуже и хуже. Мрах не отходил от львинят ни на шаг, но его надежды таяли с каждым сделанным детьми вдохом.

Потом — вдруг — заболела Утя. Зеленоглазая львиня слегла в один миг и почти сразу начала задыхаться. Ей было очень плохо. Мрах плакал, глядя на мучения жены и молил ее не умирать. Утя не слышала — она металась в бреду, раздирая коготками горло. Трое суток Мрах ухаживал за любимой, и наконец, ей стало лучше. Двойняшки тоже пошли на поправку. Остальные заболевшие умерли, в том числе их мать.

Легочная гниль оставила стойбище, забрав с собой две трети маленького племени. Нор так и не заразился, но у Ути пропало молоко — крохотного львиненка и его молочного брата ожидала голодная смерть.

Вконец отчаявшийся Мрах не знал, как спасти детей.

— Поймай козу. — посоветовал ему варах. — Найди с козленком!

И Мрах отправился ловить козу. Подходящая коза нашлась довольно быстро, но не желала ловиться и почти полдня пробегала от львина по горам. В конце концов Мрах сумел загнать противное животное в ущелье с отвесными стенами. Коза бодалась и мекала, но львин скрутил ее и принес в пещеру. Козленок бежал следом.

Подоив ничего не понимающее животное, львин накормил детей и лег спать — он был совершенно измотан.

Глава 14. Спуск на равнину. Сель

Варму провалялся почти целую неделю, а когда встал — его шатало. Утя все еще лежала, слабая и беспомощная. Львинята-двойняшки были еще хуже.

Их родители умерли, и за осиротевшими детьми некому было ухаживать. В племени поселился голод — всего трое охотников выжило, и лишь двое из них да Мрах могли ходить на охоту. Правда, и кормить особо было некого… Но больные хотели есть!

И Мрах охотился. Целыми днями он и двое его новых друзей лазали по горам в поисках дичи. О том, как именно львин попал в стойбище, никто и не вспоминал. Случалось, охотникам везло, и тогда они возвращались с добычей. Но нередко они приходили с пустыми руками… Между тем, лето заканчивалось. Зарядили дожди, похолодало. Добывать еду и дрова для костра становилось все труднее, к тому же, объявились «хвостатые» — те самые, которые взяли Варму в плен. У них тоже были тяжелые времена, но не из-за легочной гнили — пещера, в которой они жили, рухнула во время землетрясения, и многие остались под завалами. Обозленнные «хвостатые» остались без крыши над головой и вознамерились занять пещеру львинов. И Мрах сдался — он не мог воевать еще и с ними.

Надо было уходить в степь, но как? Троим воинам и двум львиям не под силу было спустить всех больных по каменистым крутым тропам. Приходилось ждать, когда больные окрепнут. А для этого им была нужна еда… Круг замкнулся, и Мрах впал в отчаяние — он не знал, что делать дальше.

Смеркалось. Трое львинов бодро шагали под проливным дождем. Охотники промокли до нитки, но были счастливы — они завалили небольшого горного быка: теперь их племя было обеспечено едой минимум на три дня! Тяжело нагруженые и усталые, львины почти не глядели по сторонам. Вдруг им послышался крик. Насторожившись, охотники замерли. Крик повторился, и в нем было столько ужаса и боли, что у львинов на мгновение перехватило дыхание. Потом закричало сразу несколько человек.

— Это у хвостатых. — определил Мрах. Крики не смолкали и становились все отчаянее. — Чего у них там стряслось? — удивленно спросил высокий темношерстный молодой охотник. Мрах только пожал плечами:

— Пусть их всех горный лев пожрет. — прошипел он и сплюнул.

— Пусть. — согласились его спутники. — У каждого — своя дорога!

И продолжили путь домой.

Крики продолжались еще некоторое время, потом все стихло. Львины спешили — они замерзли и проголодались. Внезапно прямо перед ними появились тени — несколько человек мчались, не разбирая дороги, охваченные паникой. Мрах едва успел отскочить в сторону. Бегущий впереди воин споткнулся о камень и шлепнулся на землю. На него тут же налетели остальные — образовалась очень милая куча мала.

— Он идет! — взвизгнул истерический женский голос. — Аааааа!