Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц Страница 45

Настал вечер, когда женщины моего дяди сказали ему и мне:

– Вам нужно отправляться на охоту; нам не хватит настоящей еды и на два дня.

– Хорошо! Отправимся завтра, и вы, женщины, пойдёте с нами. Мы и других попробуем уговорить пойти с нами, – ответил дядя и вышел, чтобы уговорить своих друзей присоединиться к нам.

Вышли мы рано следующим утром – Тяжёлый Бегун, Связка Шкурок Горностая и Бегущий Кролик (их женщины шли с нами). Шли мы на восток и не встретили ни одного бизона, кроме маленького стада, пока не добрались до ручья Он Их Убил – там мы увидели большие стада, пасущиеся на равнине.

Мы взяли с собой один вигвам. Женщины начали ставить его, пока мы, мужчины, стреноживали наших многочисленных лошадей, чтобы те ночью далеко не ушли, и мы не стали привязывать быстрых охотничьих скакунов рядом с вигвамом – была середина зимы, очень холодно, в это время военные отряды врагов по равнинам не ходят. Из своего многозарядного ружья я подстрелил вапити, молодую жирную олениху, которая вышла из леса и остановилась, глядя на нас, и, пока мы её разделывали и готовили мясо, настала ночь. Мы хорошо поели, несколько раз пропели песню Волка, чтобы привлечь удачу на охоте, и легли спать.

Поднялись мы до рассвета. Как только посветлело, мы вышли наружу, чтобы проверить, на месте ли лошади, и обнаружили, что они пасутся рядом. Мы поели жареной оленины и подождали, когда Солнце проделает небольшой путь по синеве, прежде чем приготовить лошадей и начать погоню за бизонами. Пока мы ждали, Тяжёлый Бегун поднялся по склону маленькой долины, осмотрел равнину и прибежал к нам, чтобы сказать, что большое стадо бизонов, сгорбившихся от холода, находится к северу от нас, и у края долины. Мы можем, сказал он, подскакать прямо к ним, прежде чем они развернутся и побегут от нас. Скоро мы уже были верхом и ехали вниз по долине, женщины следовали за нами, ведя вьючных и запряженных в травуа лошадей.

Некоторое время спустя Тяжёлый Бегун сказал нам:

– Здесь мы повернём вверх по склону. Держите ружья наготове, потому что стадо отдыхает совсем рядом со склоном.

Мы направились вверх, двигаясь осторожно и стараясь не шуметь, но прежде, чем мы достигли верха склона, наши охотничьи лошади учуяли бизонов, и нам больших трудов стоило их удержать – так они рвались устроить погоню. Мы поднимались выше и выше, пока не смогли заглянуть поверх склона, и наши сердца забились быстрее: мы были так близко к стаду, что могли видеть глаза животных, стоявших мордой к нам. Несколько коров подняли головы, посмотрели на нас и развернулись, чтобы бежать, и тогда дядя крикнул нам:

– Давайте! Вперед!

Мы перемахнули через кромку долины и оказались прямо среди стада, и с моим многозарядным ружьем я убил трёх жирных коров прежде, чем моя лошадь поскакала за испуганными животными. С обоих сторон от себя я видел других охотников, стрелявших из ружей, которые заряжались порохом и пулями, но топот от тысяч копыт был столь громким, что выстрелов я не слышал. Одну за другой я выцеливал жирных коров, моя лошадь подбиралась к ним сбоку и после моего выстрела она падала, или останавливалась и потом падала. Я погнался за коровой-двухлеткой, очень жирной, и тут моя лошадь стала вихлять и замедлила бег. Я подгонял ее, и она почти догнала коров, когда угодила ногой в нору луговой собачки, мы оба упали и я лишился чувств.

Когда я пришёл в себя, моя голова ужасно болела, кровь текла из раны на голове, полученной от удара о камень, и мой дядя и его главная жена сидели рядом и прикладывали к ране снег. Остальные мужчины и их женщины столпились вокруг меня; они боялись, что я умер, и были рады, что я пришел в себя. Я увидел свою лошадь, стоявшую рядом, невредимую. Я встал, подошёл к ближайшей мёртвой корове и сел рядом с ней. Дядя сказал мне:

– Хорошо, отдохни здесь, а мы разделаем твою добычу.

Остальным он сказал:

– Начнем работу отсюда, с этого края.

Глянув назад, в сторону края долины, я насчитал двадцать три мёртвых бизона, лежавших на снегу, и одна корова до сих пор стояла, тяжело раненая; вдруг ее задние ноги подогнулись, она дернула передними, повалилась набок и умерла. Из двадцати трёх я убил девять. Я был более чем доволен своим новым ружьём. Я чувствовал, что должен помочь остальным разделывать туши, вместо того чтобы сидеть и смотреть на них. Я встал и направился к ним, но почувствовал такую слабость, что сел прямо на корову; потом я начал дрожать от ужасного холода, который был тем утром.

Пять коров были освежеваны, их языки и ребра с горба были вырезаны и упакованы, когда, повернувшись и посмотрев на восток, я увидел отряд всадников; их было девять, они внезапно появились из-за небольшого холма с вершиной, поросшей соснами – одного из тех, что покрывают равнины.

– Враги приближаются! – крикнул я остальным.

Приближались они быстро и пели военную песню.

– Ассинибойны! Друзья, сразимся с ними! Вы, женщины, ложитесь за бизоньими тушами! Лежите и не поднимайтесь! Не двигайтесь; накройтесь своими плащами! – крикнул дядя и лёг за коровой, как и все остальные. А что же будет с нашими верховыми лошадьми, вьючными и запряженными в травуа, которые стоят тесной группой – враги их захватят, подумал я.

Они налетели на нас, распевая военную песню, потрясая своими ружьями, подгоняя лошадей, и мы увидели, что они готовятся стрелять в нас, когда пройдут с юга от нас, отрезав нас от лошадей. Их предводитель скакал на маленькой лошади, а сам он был таким высоким, что его ноги болтались намного ниже ее живота. Он подгонял своих дружков, а потом вдруг закричал: «Я – Белая Собака, ассинибойн!» Хай! это заставило мое сердце биться быстрее. Он был здесь, наш злейший враг, и я был счастлив. Счастлив! Если бы мне только удалось его убить! Я сказал себе:

– Не стреляй, пока он не будет прямо перед тобой! – И еще я добавил: – О маленький обитатель воды! Ты мой помощник, помоги мне сейчас!

Девять врагов были почти напротив нас, их предводитель