Мерцающий остров - Елена Владимировна Крыжановская Страница 43

Не могу объяснить, что случилось, для меня самого это загадка, но я больше не учёный, которым ты можешь гордиться. Отныне я — государственный преступник. Испытания сорваны. Не по моей вине! Но… никто в это не верит. Улики против меня.

Это письмо — моя последняя просьба перед судом. Суд будет через три месяца. Мне дают возможность раскаяться, хотя я не знаю, в чём. Если бы я мог использовать это время, чтобы всё исправить, я бы отдал все силы. Но пока сам ничего не понимаю.

У тебя есть время начать новую жизнь, пока моё имя ещё чисто, и тебе ничего не грозит. Уезжай. Моя сестра — добрая душа, но характер у неё… Ты лучше меня знаешь твою тетушку. Она будет страдать, вымещая свое несчастье на всех вокруг. Не позволяй пилить себя и ни в чём упрекать. Помни, ты — свободна. И ни к чему непричастна.

Не плачь. Постарайся быть сильной. Ты умеешь теперь жить без меня, ты не пропадёшь, я в это верю. Весь мир открыт перед тобой.

Прощай. Я люблю тебя, доченька.

Подписи не было. На неё пришлось бы потратить лишнюю строчку. Они никогда не подписывались, экономя место в послании, но ставили дату в начале. Голубь продолжал беспокойно ходить по подоконнику. Амита механически взяла мисочку, налила гонцу воды. Теперь она так же взад-вперед ходила по комнате, не зная, как понять обрушившуюся на нее новость.

51

Меньше всего девушку волновало, что теперь она — дочь государственного преступника. Ей хотелось знать, что случилось с отцом, и все мысли были только о том, как помочь ему?

Судя по дате, письмо шло слишком долго. Голубь полетел в пансион и уже оттуда последовал за ней в город. Они разминулись на целую неделю. А в такой момент, когда идёт отсчет дней до суда, потерянная неделя бесценна! Что же делать? Денег на адвоката у нее нет. Даже если бы были, на самого лучшего, его не допустят в закрытый город. Там свои юристы, своя власть. И свои законы. Там для государственных преступников не существует клейма и изгнания. Только смерть. Мерцающий остров не отпустит за свои стены никого, кого принял. И если этот человек его предал… Пощады не будет.

Единственный шанс, если жуткое недоразумение разъяснится. Но отец пишет, что бессилен что-либо исправить. И все улики против него. Значит, это не случайность. У него есть враги. Что Амита может сделать отсюда? Ничего. У неё две возможности: устроить побег преступнику или успеть попрощаться. Как устроить побег, придумает по дороге. Если не получится… Лучше они умрут вместе, чем она сделает вид, что свободна и отца у нее просто нет. Впрочем, она не знает никаких тайн, её могут вышвырнуть из города или отправить на обычную каторгу за пределы Мерцающего острова. Решено, она этого так не оставит.

«Я иду, папочка. Даже не надейся избавиться от меня. Ты хотел, чтобы я сделала свободный выбор? Вот мой выбор. Одна загвоздка. Как найти Мерцающий остров, если он скрыт от чужих, и пути к нему нет? Ничего, с этим я разберусь. Я тоже тебя люблю. Не прощаюсь».

Мысленно написав это послание, понимая, что отец его не получит, если отправить с крылатым гонцом, Амита сжала кулаки и глубоко вдохнула. Почему такая несправедливость? Отец ни в чем не виноват, она точно знает. За что ему грозит смерть? За неосторожность? Он доверился кому-то, кто его предал? Или по рассеянности потерял что-то очень важное? Почему первые дни ее вольной жизни обернулись таким несчастьем? Что она неправильно сделала?

— Амита, спускайся! — окликнула тётка. — Завтрак готов.

— Иду, — она прихватила крошечное послание, чтобы ещё несколько раз прочесть его и хорошенько выучить, прежде чем уничтожить. Вдруг там есть тайные знаки? Шифр? Ясно, что отец писал под надзором, его письмо проверяли опытные стражи. Но он — великий изобретатель, вдруг да смог придумать, как передать ей ещё что-то важное?

52

— И что, нашла тайные знаки? — сразу спросил Шакли, когда Аванта дословно процитировала им загадочное письмо отца. Она не стала объяснять своими словами, просто зачитала послание, выученное наизусть, сказав: «Теперь вы знаете столько же, сколько я».

Аванта безнадежно покачала головой.

— Я прогрела письмо над свечкой, проверила несколькими простыми реактивами — ничего. Мне казалось, там непременно есть шифр, но он скрыт у всех на виду, в самих словах. Но я так ничего и не нашла.

— Может быть, дата? — предположила Бабочка. — Письмо, случайно, не было написано одиннадцатого дня?

— Нет, отправлено двадцать первого.

— Тоже подходит! Ты хорошо помнишь, твой папа ставил нижние черточки на семёрках?

Глаза Аванты широко распахнулись.

— Не ставил, — уронила она, начиная кое-что понимать. — Отправлено было двадцать седьмого и прилетело вовремя! Проверка не заметила подмену даты, но отец для чего-то хотел передать мне цифру «двадцать один»?

— Я только предположила, — пожала плечами блондинка. — Можешь написать дату в письме, точно как она выглядела?

— Как обычно: 21/3в/10н, — нацарапала ножом на сухой глине Аванта. Все уставились на возможную подсказку.

— Двадцать первый день, третий месяц весны, а что значит «десять эн»?

— Мы вели отсчет годам от нашей разлуки. Значит, десятый год по нашему счету.

— Самое простое, если цифры перевести в буквы, — сразу сообразили компаньоны. — но как переводить? Двадцать один или два и один?

— Записать все возможные варианты, а потом Сильф своей магнитной силой притянет правильный, — с легкостью предложил Шакли.

— Шифр и ключ, — пробормотал вертолов. — Похоже, вот и они.

— Но ты можешь сначала проверить, это вообще не бред? То, что я написала действительно шифр? — Аванта показала нацарапанные знаки.

— Не могу. Для меня это пока ничего не значит. Значит для тебя. Нужна ты и варианты, тогда я смогу что-то выбрать. Или ни один не откликнется.

— Пишем, — кивнул Верен. — Как понимать черточки? Просто пропускаем?

— На всякий случай пишем по слогам, — предупредила Бабочка. — Возможно, там разделение слов или отсутствующая буква, о которой мы должны догадаться. Главный вопрос: на ноль буквы быть не может, значит, 10 — это десятая буква И? Или ноль означает что-то другое?

— Я