Приключения Благородного Дика. Белый конь - Елена Владимировна Крыжановская Страница 4

— Он с Юго-Востока? — переспросил Дик. — Возьмите хлыст побольше.

— Я никогда его не ударю и никому не позволю! — возмутилась принцесса.

— Знаю. Но пригрозить вы можете?

Хильда рассчитала момент и щелкнула тяжелым витым кнутом по стене, прямо перед мордой коня.

— Стой!

Он отпрянул и на секунду остановился. Тут же хотел развернуться и бежать в другую сторону.

— Куда? — кнут щелкнул и с другой стороны.

Конь встал, низко наклонив голову, как бык, широко расставив копыта, растерянно храпя и кося красно-коричневым глазом. Хильда демонстративно смотала кнут и подняла на уровень глаз коня.

— Запомни, я умею с ним обращаться! И я никогда-никогда тебя не обижу, если будешь вести себя прилично. Договорились?

«Подарок» ничего не ответил, даже не шевельнул ушами. Только слегка вздрагивал и угрожающе раздувал ноздри.

— Она не шутит, — сказал Дик. — Это твоя хозяйка. Не думаю, чтобы ты хотел рассердить ее. Иначе, король отправит тебя на рынок. Знаешь ведь, что это такое.

Некованый упрямец узнал Дика и внимательно слушал его голос, будто понимал, о чем речь.

— Ваше высочество, теперь объясните, чего хотите от него.

— Тебя мне подарили! — твердо заявила принцесса. — Ты — мой. Наверное, тебе это не нравится, — поморщилась она, видя мрачную решимость коня не покоряться никому. — Но так устроено на свете: все кому-то служат. Народ — королям, короли — народу, животные — людям, люди — Всевышнему… Тебе досталась высокая участь, ты королевский конь. Тебе не пахать землю, не возить кареты, не мчаться, выбиваясь из сил, между почтовыми станциями, где тебя бросят и пересядут на другого. Ты никогда не будешь голодать, я тебе обещаю. Ты не будешь знать кнута и шпор, в отличие от многих своих собратьев.

Я дочь короля, это высокое звание. Но я не первая в королевстве, а ты, мой конь, будешь первым во всей конюшне, это я обещаю. Смотри, у тебя будет золотое седло… Это корона для лошадей, очень почетная вещь. Ты не хочешь, чтобы тебя касались чужие руки? Видишь, я надеваю перчатки, вот, я не буду трогать тебя, если не хочешь. Я буду сидеть в седле, а не на твоей спине, если тебе так лучше… Дик, как думаешь, он меня понимает?

— Слушает, это главное. Покажите седло поближе…

Принцесса торжественно приняла из рук конюхов седло и понесла коню с таким видом, словно и вправду собиралась короновать его. Взвизгнув, как поросенок, конь встал на дыбы и отмахнулся копытами от страшной вещи.

— Не нравится… Ну, хорошо, если не хочешь, можно обойтись без седла. Подайте мне шелковую попону, расшитую золотом! — принцесса развернула огромную малиновую ткань, словно королевскую мантию. И осторожно набросила на спину коня. Разгоряченного после бега упрямца прохладная гладкая ткань окутала приятно, как волна. Но когда Хильда попыталась застегнуть попону на шее коня, он снова занервничал.

— Позвольте мне, — Дик подошел вплотную и быстро закрыл коню глаза. Тот удивленно мотнул головой, но Дик не отпускал. — Всё хорошо, ты свободен, это всего лишь одежда, она у всех есть… застегивайте!

Пальцы принцессы скользнули вокруг шеи коня, но в темноте он не совсем понимал, что происходит и куда бежать.

— Всё хорошо, ты дома, тебе никто не угрожает… Ты родился на Полуострове рабства, но вырос свободным. Боишься чужой воли, но здесь тебя никто не обидит. Здесь существуют не только хозяева и рабы, но и друзья… Они любят играть вместе… Нет ничего плохого, чтобы ты покатал своего друга. Ты ведь такой большой, сильный, а принцесса Хильда очень легкая. Она больше не будет хватать тебя за гриву. А ты не будешь ее сбрасывать, правда? Садитесь, ваше высочество…

Хильда прошла по ступеням, составленным из рук конюхов, и с их поддержкой опустилась на спину коня, как пушинка. Он вздрогнул и нетерпеливо затанцевал на месте. Но Дик не убирал ладоней. Конь не видел, куда идти. Он мог рвануться наугад, но тут Дик отвлек его, слегка разжав пальцы, так чтобы конь увидел слабый свет. Забыв о ноше на спине, он неуверенно ступил вперед.

Шаг за шагом Дик вел коня по двору, а принцесса, затаив дыхание, ехала на спине упрямца. Свет становился всё четче. Конь стал различать смутные тени и через некоторое время привык к ним. Они вырисовывались всё ярче и превращались в фигуры людей, одетых в мягкие замшевые жилетки нараспашку и мягкие кепки с круглым козырьком. Когда перед глазами коня вновь засияло солнце, он смотрел на двор замка, высокие стены и людей вокруг, совсем иначе, считая их частью картины, которая его теперь не раздражала.

Дик продолжал идти рядом, чуть впереди, но больше не вел коня. Теперь его осторожно гладила по шее и между ушами рука принцессы. Конь шел, куда сам хотел, привычно описывая круги по двору и разворачиваясь, только теперь замедленно, всерьез изучая местность. Хильда ласково говорила со своим «подарком», надеясь, что скоро он привыкнет к ее голосу и присутствию.

Конь вел себя смирно, но пока нельзя доверять его покорности. После долгого катания, Хильда решила проверить, усвоил ли упрямец первый урок. Уговорами и лаской она добилась, чтобы конь остановился, и соскользнула с его спины. Собственноручно принесла роскошное угощение и воду, поставила всё перед мордой коня, там, во дворе, где он соизволил остановиться. Немного побеседовав с «подарком», нахваливая еду и его золотой характер, принцесса оставила коня в покое и подошла к Дику. Они сидели в стороне, на ступеньках замка и наблюдали за трапезой.

— Это не победа, — вздохнула Хильда. — Подпустит ли он меня второй раз?

— Не уверен, — согласился Дик. — Победа будет, когда он почувствует вашу твердую руку и смирится.

— Угу. Дам ему передохнуть пару часов. После обеда попробую снова. Ты не уйдешь? — обеспокоено спросила Хильда.

— Нет. Мне интересно, кто из вас победит.

— Поехали кататься? — азартно предложила принцесса. — Пусть он видит, что для других коней большая честь нести нас на спине!

Им вывели двух замечательных лошадок, Хильда и Дик вскочили в седла и помчались за ворота. Белый конь проводил их недоуменным взглядом. Дику показалась, что в огромных глазах коня мелькнула доля сожаления и даже обида, что его бросили одного. Но скоро Дик думал только